Дар исцеления

Будет закрывать меня от любой опасности, не ограничивая, по мере возможности, моей свободы, будет рвать любого, кто косо на меня посмотрит, будет делать все для меня и детей… Если он даже ребенка Марты усыновить согласился, хотя рано или поздно у нас могут быть проблемы из-за этого.

Или нет?

Недаром же малышу меняют имя и род? Помусолят эту историю лет десять, да и забудут потихоньку. А там и новое что придумают.

Может, и правда стоит попробовать стать семьей с Рамоном? Ради малыша, ради себя, ради… да просто – попробовать? Можно всю жизнь прождать чуда и не дождаться его, а я маг жизни, я обязана сама творить чудеса. Пусть бывший маг, но жить я продолжаю!

Я медленно протянула Рамону руку, которую тот крепко сжал в своих ладонях. Это он такой горячий или у меня такие ледяные пальцы?

– Да?

– Да.

Кто спросил? Кто ответил? Это уже наше личное и интимное дело. Семейное. А вдруг и правда получится?

Эпилог, или Три года спустя

– Мама, смотли!

Маленький Томми Ринар – поразмыслив, его величество решил, что представить малыша бастардом Рамона будет лучшим выходом, при котором все всё понимают, но доказать не могут, – мчался ко мне. В руках у малыша был здоровущий синий ирис. Красивый.

С момента нашей свадьбы прошло уже три года, и я ни на минуту не пожалела о принятом решении. Рамон оказался хорошим мужем для такой, как я. Я пропадала в лечебнице, которая открылась через полгода после свадьбы, Рамон пропадал на службе. Мы встречались за столом и в спальне, не утомляя друг друга. И пожаловаться на мужа я не могла.

Нежный и внимательный любовник, хороший друг и просто человек, с которым есть о чем поговорить: разве этого мало? Очень много.

Довольны были все. Моринары, в род которых вливался маг жизни. Его величество – интриган крабов! Рамон… Даже я, хоть в это и сложно поверить.

Дар ко мне так и не вернулся, но я старалась его компенсировать умением, и без лишней скромности скажу, что превзошла своих учителей. Глаз у меня верный, а рука легкая, и мое личное кладбище пополняется крайне редко.

Своих детей у нас пока не было, но Томми упорно звал нас с Рамоном мамой и папой, а герцог упоенно возился с малышом. Я даже не ожидала такого от Палача, но, увидев, как он укачивает ребенка, у которого режутся зубки (маг ты или не маг, а больно!), прониклась до глубины души. Чужой же ребенок, а Рамон выгнал няньку и полночи не спал.

Он оправдывается государственной необходимостью, приручением и прочими глупыми словами, но я-то вижу! Он любому голову откусит за нас с Томми.

– Мама!!!

Ножки подвели малыша.

Томми запнулся о корягу и с размаху полетел на землю. Прямо на здоровущий камень. И затих. А я… Я и сама не поняла, как слетела с крыльца. Как подхватила малыша на руки, как ощупала головку.