Дар исцеления

Сам пришел, так и нечего сопли теперь распускать, а то что ж так? Мы их благородно завоевать решили, пограбить, понасиловать, пожечь, поиздеваться в свое удовольствие, а они нас в ответ неблагородно с размаху по морде?

Ай-ай-ай…

– Готов?

Лерт, палач на корабле его высочества, кивнул:

– Скажите только – когда.

– Я сейчас начну начитывать заклинание. Вот как кивну, так сразу и режь. Одного за другим, чтобы кровь внутрь лилась. Сможешь?

Последний вопрос был исключительно для проформы, потому что в Лерте Алекс не сомневался. Серьезный человек. А моряки пусть охраняют стоянку, так оно надежнее будет.

Алекс не принимал торжественных поз, он просто встал и принялся читать заклинание. Хотелось бы обойтись без него, но… Иначе псов не натравишь. У некромантов одна аура, у храмовников – совсем другая. И – нет. Она не белая, не светящаяся, не чистейшая. Как и у некромантов аура не чернее ночи. Но…

Есть такое. У магов воздуха в ауре отпечаток воздуха, у магов воды – воды, у некромантов на ауре печать смерти, а у храмовников – принадлежность к Храму. Да, когда ты проходишь все обряды, когда присягаешь на верность Храму, тогда ты и получаешь метку. И от этого никуда не деться, это как клеймо, и у каждого более-менее сильного храмовника оно есть.

Алекс медленно развел руки, ощущая себя чашей, в которую вливается сила. Давным-давно его предок вызвал Крысиного Короля, чтобы разобраться с храмовниками. Сколько тогда погибло посторонних людей? Много. С тех пор демоны стали гуманнее и собираются уничтожать только тех, кто это заслужил.

Алекс кивнул палачу, и тот подтащил к пентаграмме первого тиртанца. Взмах ритуального, специально врученного ножа, хрип, поток крови в пентаграмме – и самое сладкое. Жизнь и душа. Ладно, на душу не покушаемся, живи, тварь, перерождайся, но силы я выпью столько, что ты червяком сто лет проползаешь. И в чем-то это правильно.

Сила, сладкая горячая сила льется в пентаграмму, и Алекс зовет.

Не просто так, нет…

Ладанка, зажатая в его руке, пульсирует, словно живое сердце. Отец многое в нее вложил, фактически подготовив болванку заклинания. Осталось насытить силой и направить. И это хорошо, сам Алекс мог бы пока и не справиться или что-то не предусмотреть, а вот отец – опытнее и сильнее. Он справился.

И заклинание расправляет свои крылья над пентаграммой.

– Восстаньте те, кто имеет право на месть! Силой крови, правом боли, памятью ненависти – восстаньте и придите!

Храмы везде жируют на человеческой крови. Всегда найдутся те, кого в них обманули, предали, не поддержали или даже просто убили, стоит лишь вспомнить историю династии. Всякое бывало…

На берегу медленно темнеет, словно кто-то набросил на мир темную кисею, палач слегка бледнеет, но рука у него не дрожит.