Дар исцеления

– Ваша светлость, давайте договоримся так? Я всесторонне обдумаю ваше предложение и приму его или отвергну. А вы найдите, пожалуйста, убийцу! Он ведь работает рядом со мной…

В переводе на простой и понятный язык, это звучало так: «Мало ли что вы мне предлагаете! А докажите-ка, что способны меня защитить!»

Канцлер понял это не хуже меня, помрачнел еще сильнее и распрощался. Я проводила его милой улыбкой. А вы как хотели, господин герцог? Чтобы я сразу и согласилась? Так не бывает… Я понимаю, что выгляжу не лучшим образом, что не стоило бы тянуть и кочевряжиться, но и переступить через себя не могу. Не хочу в клетку.

Хотя герцог прав.

Я уже в клетке, просто не хочу этого признавать. И выхода у меня, как ни печально, нет…

* * *На человека, который стоял сейчас перед непосредственным начальством, приближенный Фолкс смотрел с омерзением. Даже не так. С… чувством глубокого и искреннего непонимания.

Вот зачем люди идут в храмовники?

Ну… кто за чем. Кто-то ради власти, кто-то для денег, кто-то для безнаказанности, а есть и вот такие ненормальные типы. Идут, чтобы служить Светлому. Каково? Сумасшедшие! Дурачье!

Паства для чего существует? Чтобы ее пасти, стричь, резать на мясо. А нести баранам какой-то свет… Да не свет им нужен, а поводырь, который не даст пропасть в этом сложном и загадочном мире. Люди-то идут в Храм чаще всего не ради молитвы. Как это ни забавно, но молятся – искренне молятся в храме, – дай Светлый, сотая часть прихожан. А остальные приходят по другим причинам.

По привычке – их предки так верили, они так верить будут, их дети и внуки в Храм ходить будут… Эти не задумываются, просто ходят, как приливы и отливы.

Из-за страха – вдруг там, за чертой, все именно так? Не отчистишь душу сейчас, то-то будет потом радости!

Из-за чувства собственной правоты и непогрешимости, из-за нужды в поводыре, из-за робости и нерешительности, из-за ощущения причастности к чему-то большому и важному…

Есть фанатики – мизерная доля, но есть. Эти бывают светлее самого Светлого, спустись он в Храм, так и его метлой погонят. А что? Ходят тут всякие, правильно молиться не умеют!

Истинно же верующие…

Не любил их Фолкс. Ни с какой стороны от алтаря. Хоть храмовниками, хоть прихожанами, не любил. Неприятно же, когда человек смотрит на тебя так, словно все тайны уже постиг. Нет! Даже не так! Словно он узнал самое главное об этом мире, а ты, недоумок, не догадался…

А что тут главное? В чем оно заключается? Да пес его знает! Но Светлый тут точно ни при чем! Иначе получится, что приближенный всю свою жизнь жил не так, не по тем заветам, и вообще – грешник. Так что нет его! И точка!

– Звали, приближенный?

– Звал. Садись, Ант."

"Анта Оривса, одного из служителей, приближенный давненько сплавил за город и с радостью бы его еще сто лет не видывал.