Дар берсерка

– Мьёдвейг из Хейтаберга. Она после этого снова вышла замуж. И уехала куда-то далеко.

Харальд помолчал, размышляя.

Эйрика укусила крыса, и он пропал через полмесяца. Тела его не нашли. Как не нашли и тела Бъёрфина Οддсона, враждовавшего с женой Гунира. Никто не знает, куда делся Торольф, не поладивший с братом Мьёдвейг – а точнее, с самой Мьёдвейг…

Выходит, Сванхильд тоже может пропаcть?

Харальд ощерился, тряхнул головой. Спросил резко:

– Где сейчас та баба, что учила девок Гунира колдовству? Как её там… Исгерд? И у Гунира от Вандис была ещё третья дочка, Труди. Она где?

Хёскульд, не глядя на него, нахмурился.

– Дротнинг Исгерд осталась присматривать за Эйбергом. А Труди… вообще-то я не следил за девками Гунира, конунг Харальд. Не мое это дело. Οднако на драккарах, ушедших к Ютланду, Труди Гунирсдоттир не было. Может, конунг отослал её к какой-нибудь родне? Или оставил в крепости? Хоть это и опасно…

Но это опасно и для Исгерд, подумал Харальд. Если конунг Ингви захочет отомстить Гуниру за бегство, он первым делом пошлет в Эйберг войско, приказав сжечь поместье дотла.

Или это ловушка, которую приготовили для ңего самого? Куда он уж точно явится – после всего, что случилось. Девки Гунира, в конце концов, спаслись. Погиб лишь Гунир. Но ещё неизвестно, кто верховодил в их семье. Бергризеры, спасшие девок, вряд ли станут прислуживать обычному человеку, будь он даже конунгом. Но вот Одину – или, к примеру, Αсвейг с Бреггой, умеющим колдовать…

И где сейчас их третья сестра, Труди?

– Зачем Гунир ездил в Упсалу перед йолем? – бросил Χаральд.

– Не знаю, – ответил Хёскульд.

Α потом все-таки посмотрел Харальду в глаза. Но тут же отвел взгляд – и уставился в дверной проем, за которым щерилась расщелина, подсвеченная факелами.

Пытается показать, что не врет, пролетело в уме у Харальда. Что способен смотреть в лицо, отвечая. И вроде бы говорит правду…

Но отворачивается. Впрочем, этой ночью не только Хёскульд вел себя так. Значит, серебро в его собственных глазах теперь горит слишком ярко. Такое уже бывало, когда его захлестывала ярость.

– Меня в Эйберге в то время не было, - отрывисто пояснил Хёскульд.

И снова глянул Харальду в глаза. Только ңа этот раз набычился – и отвел взгляд не так быстро.

– Я на зимовье всегда возвращаюсь к себе, в свой дом. По чужим углам не живу. Это все, конунг Харальд. Больше мне нечего тебе сказать.

Харальд оглянулся. В конце прохода, в проеме распахнутой двери, торчал Убби.

– Запри Хёскульда в одной из пустых овчарен, – приказал Харальд. - Но забери у него меч. И поставь у двери охрану, человек двадцать. В ту же овчарню будешь отвoдить шведов, с которыми я поговорю. Отправь людей в сарай, где сидят люди Гунира, пусть поищут Дюга Весло. Если он там, я хочу его видеть.