Дар берсерка

Приказал, все ещё касаясь губами её рта, мягкого, с легким привкусом медового эля:

– Береги себя. Если вдруг станет не по себе, тут же кричи. Как…

Он споткнулся. Слово «детеныш» Сванхильд не нравилось, а от «ребенка» у него сластило во рту, будто хлебнул сладкого пойла, которое любят только бабы.

– Как твой живот? – пробормотал наконец Χаральд.

– Ребенок нынче толкнулся в первый раз, – тихо ответила жена. - Ночью, сразу после того, как меня укусила крыса. Но потом – ничего. И сейчас не шевелился…

– Раз толкается, значит, руки-ноги уже отросли, - спокойно заметил он. - И то, что лежит теперь тихо – тоже хорошо. Чего без дела пинаться?

А следом Харальд заставил себя разжать ладони. Встал, одной рукой подхватывая секиру. Другой сгреб тряпье, приготовленное Сванхильд. Уронил, уже разворачиваясь:

– Помощником на моем драккаре пойдет Γейрульф. У Свейна, который прежде ходил со мной, нынче свой драккар. Я пошлю кого-нибудь за Гейрульфом – чтобы он присмотрел за погрузкой. Если что-то понадобится или станет плохо, зови его.

– Я позову, – серьезно пообещала Сванхильд.

Но не спросила, чем займется сейчас он сам. И Харальд, шагая к сходням, хмуро решил – все переживает из-за того, что натворила. Хоть он и сказал, что вся вина на нем.

Хорошо, что он согласился на эту прихоть Сванхильд, не то грызла бы себя ещё больше. А ей теперь нужно быть сильной. Сильней колдовства, что спрятано в укусе крысы.

Ветер, налетевший со стороны Йорингарда, ужė тонувшего в вечернем сумраке, дунул Харальду в лицо. Воздух влажно пах землей, первой травой…

И он, ступив на сходни, подумал – может, Сванxильд это все-таки не коснется? Не зря же щенок толкнулся после укуса. Пусть сила у него не своя, пусть детеныш черпает её из отца и деда – все равно это сила. И море с Ёрмунгардом рядом, и сам он тут, рядом со своим щенком…

Доверял бы богам, помолился бы им сейчас, вдруг мелькнуло у Харальда.

Где-то упала капля. Плюхнулась гулко, звучно.

Асвейг открыла глаза. Разглядела в туманном круге света Бреггу, сидевшую рядом – и прохрипела:

Горло, помятое пальцами Ёрмунгардсона, тут же отчаянно заныло – а следом стегнула боль. По груди, по искалеченным рукам.

Где-то опять упала капля.

– Мы в какой-то пещере, – быстро сказала Брегга, наклоняясь к ней. - Выхода здесь нет, я уже все стенки ощупала. Как ты? Мы с Оск перевязали тебе пальцы на левой руке. Выправили их, как могли. И запястье правой стянули полотном. Здесь, в пещере, кто-то сложил припасы. Для нас, как я понимаю. Даже тряпье какое-то приготовили – только оно пахнет пылью, и выглядит так, будто ему лет сто, не меньше. Вода тоже есть, лужицей в углу. Но идти к ней надо на ощупь. Весь свет – этот светящийся камень.

Сестра кивнула в сторону, Асвейг перевела взгляд.