Дар берегини

Долго горевали поляне, потом послали к Кию и сказали: если вернешь нашу деву, мы ее тебе в жены отдадим…

– Эту песнь мой отец хорошо знает, – сказала боярыня, которую они застали в святилище – средних лет женщина, приходившаяся дочерью Дубыне Ворону. – Всякий раз как свадьба, он поет ее.

– А где то место, где Кий переправился? – спросила Прекраса. – Там переправа с левого берега? Брод?

Оказалось, что ближайший брод от Киева очень далеко – у Витичева, в двух дневных переходах. Кий переправлялся в лодьях, и на этом месте, близ устья реки Лыбеди, есть перевоз и сейчас. Прекраса попросила, чтобы ее отвезли туда. На Киевом перевозе стояла изба и жили перевозчики; на той стороне была такая же избушка, и челны либо лодьи по несколько раз в день сновали через широкую реку.

От вида Днепра у Прекрасы и сейчас еще захватывало дух. Она знала реку Великую, бывала на Волхове у его истока, близ Холмогорода, но Днепр превзошел все реки, что ей доводилось видеть. Он был так широк, что другой берег едва угадывался; казалось, там находится уже какая-то другая страна, населенная не людьми, а иными существами. С трудом верилось, что и земли на левом берегу принадлежат Ингеру. Где-то там далеко лежит город Чернигов, откуда приехал Вальдрик с отроками, там живут северяне и радимичи, платившие дань старому Ельгу… С вершины киевских гор низкий левый берег было видно так далеко, что взгляд терялся в этих просторах.

Во второй раз Ельга-Прекраса приехала к переправе тем же вечером, на закате. Ее привез Ратислав – она только училась ездить верхом и еще не решалась на самостоятельные вылазки. Рагнвальд, его отрок, вез большой короб, в котором была часть приданого Прекрасы – все те рушники, сорочки, пояса, что она наготовила за две-три зимы в Выбутах. Как она и думала, они ей почти не пригодились. Хорошие беленые сорочки можно носить самой, но подарила она только одну – Ельге-Полянице, в знак вступления в родство с единственной сестрой мужа. Та в ответ поднесла ей сорочку, отделанную красным узорным шелком из греческих земель. Обменявшись дарами, носящие одно и то же священное имя, они должны были стать близки, почти как единое целое, но Прекраса чувствовала, что они далеки, словно их разделяет море. Одна из них родилась на вершине, куда второй лишь предстояло вскарабкаться.

– Не будет она мою сорочку носить, – грустно сказала Прекраса мужу, когда они вернулись в свою новую избу. – Простая слишком, да и здесь по-другому кроят, ты заметил?

– Ничего, лада моя! – Ингер обнял ее и прижал ее голову к груди. – Станешь княгиней – и все будут по-твоему сорочки шить. А уж от тебя в дар получить за великую честь почтут.