Дантисты тоже плачут

Но, конечно, я хранила верность умершему мужу. Тогда посол подарил мне зумбо. Он специально заказал вещицу у местного колдуна.

– Зумбо? – переспросила Маня.

– Сейчас покажу, – пообещала вдова и удалилась.

Через несколько минут Марта Игоревна вернулась, неся таинственный предмет, который при ближайшем рассмотрении оказался плотно набитым холщовым мешочком на короткой ручке.

– Посол отдал зумбо, – пустилась в воспоминания женщина, – и сказал, что моя красота и неопытность могут привлечь разбойников. Зумбо содержит внутри специальный заговоренный песок. Грозное оружие против бандитов.

И она помахала этой колбасой в воздухе.

– Даже если шлепнуть человека по лбу мешком с обычным песком, мало не покажется, – протянул Аркадий, – а уж если с заговоренным, вообще каюк придет, бедный Владимир.

– Мужчина обязан уметь сдерживать гнев, – сообщила вдова, – иначе это не мужчина, а базарная баба. Мой муж всегда держал эмоции под контролем.

– Помнишь, как папа, открывая балконную дверь, запутался в занавесках и со злости все оборвал? – захихикала Кока.

– Нет, – отрезала вдова, – не припоминаю подобного безобразия. И не стыдно тебе клеветать на отца?!

– А еще он страшно орал и топал ногами, когда с ним не соглашались, – продолжала хихикать Кока. – Один раз Сонька стала спорить, так папа в нее чайник с водой кинул.

Марта Игоревна начала наливаться свекольной краснотой, но за сердце хвататься не стала. Тема быстро отучил женщину от симуляции.

– Кока, прекрати, отец был святой и ничего подобного себе не позволял.

– Один раз даже сто рублей сжег, – не успокаивалась Кока, – большая сумма по тем временам. Ты, мамочка, хотела деньги бабушке дать, а папа заявил, что старой карге ни копейки не перепадет. Потом заорал, что денег не жаль, и сжег сотню!

Вдова поднялась во весь гренадерский рост.

– Кока, изволь идти в спальню.

– Не смейте приказывать моей жене, – взвился Тема."

"Я вздохнула: ну вот, как всегда, семейный уют в разгаре. И, оставив гостей громко лаяться, пошла в гараж. Съезжу пока в клинику, узнаю, кто родил Юру.

Клиника – ультрасовременное здание из стекла и бетона – размещалась в уютном зеленом парке. Только сейчас, холодным февральским днем, парк стоял голый и тоскливый. На большой парковочной площадке перед входом теснились автомобили. Пришлось бросить «Пежо» довольно далеко и добираться до двери пешком через ледяную жижу на тротуаре. После промозглого холода большой, светлый и теплый холл показался особенно уютным. Я вдохнула резкие больничные запахи и пошла искать пресс-секретаря.

Им оказалась крайне деловая женщина лет пятидесяти, с мужеподобным лицом и габаритами борца сумо.