Дантисты тоже плачут

Завтра поговорим.

– Но, мамочка, – заныла Маруся.

– Завтра, – категорически отрезала я, – все разговоры завтра.

Девочки исчезли. Я расслабилась: ничего не хочу сегодня знать, только завтра. Но вышло все иначе. Примерно через час в дверь позвонил Владимир.

– Простите за столь позднее вторжение. Мне нужна Ева.

Впустив стоматолога, я искренне удивилась:

– Почему вы решили, что девочка здесь?

Владимир сосредоточенно стряхнул капли дождя с волос.

– Ева убежала из интерната. Надо сейчас же вернуть ее на место."

"– Но это невозможно, ребенок устал и спит.

Дантист бесцеремонно крикнул на весь дом:

– Ева, выходи!

Застучали двери, разбуженные домашние повыскакивали из спален.

– Ева, – продолжал неистовствовать Владимир, – знаю, что ты здесь, собирайся.

– Никуда она не пойдет, – заявила Маня. – Ева спит, а вы не имеете права запихивать дочь в интернат против ее воли, есть хартия прав ребенка.

– Своей маме это высказывай! – рявкнул стоматолог. – А ну быстро тащите сюда Еву! Считаю до трех.

– А если не отдадим, то что? – воинственно поинтересовалась Маня.

– Уеду домой и сообщу в милицию о похищении дочери, нервы так измотаю, мало не покажется. Ну, быстро, где ее комната?

– На втором этаже, третья справа, – растерянно сказала Наталья.

Владимир как на крыльях взлетел по лестнице, мы толпой понеслись за ним. Возмущенный отец рванул дверь, и перед нашими глазами предстала маленькая фигурка Евы, забившейся в самый угол кровати.

– Знаешь ты кто? – накинулся Владимир на дочь. – Мерзавка, негодяйка, собирайся немедленно в интернат!

Девочка отрицательно помотала головой. Потерявший рассудок Владимир рванулся к кровати и вытащил Еву из-под одеяла. Ночная рубашка задралась, и под ней обнаружились неожиданно не по-детски кокетливые трусики, отделанные черным кружевом.

– Где ты откопала это белье, потаскуха? – заорал стоматолог и поволок упирающуюся Еву из комнаты.

– Дайте ей одеться, – вступилась я.

– Не графиня, так поедет, – вопил Владимир.

И тут на сцену выступила вдова, задрапированная в бежевое неглиже. Освобожденный от грации бюст устрашающе заколыхался, когда Марта Игоревна двинулась на стоматолога. В руках она сжимала предмет, напоминающий скалку.

– По какому праву, молодой человек, – грозно начала она, – устраиваете скандал в приличном доме?

Владимир, не понявший ни слова, отпустил Еву и показал вдове поднятый кверху средний палец правой руки. Уж не знаю, правильно ли поняла Марта Игоревна значение хамского жеста, но она, не колеблясь, опустила свою скалку на голову грубияна. Дантист страшно ойкнул, закатил глаза и без чувств свалился к нашим ногам.