Данияр. Не буду твоей невестой

Долго обнимаю Айрика.

Похоже, он — единственное существо, хоть как-то чувствующее меня.

Он и Натан.

— Я вернусь за тобой, — шепчу я в длинное, взволнованно дергающееся ухо, — вернусь. Прости меня.

После встаю и иду обуваться. У порога мама протягивает мне платок.

— Накинь, милая.

Я смотрю то на яркий платок в ее руках, то в ее лицо.

— Ты — просватанная невеста, лучше ходить в платке, — поясняет мама, словно я не понимаю, зачем она это делает.

Я понимаю.

А вот понимает ли она, что сейчас толкнула меня с тонкой нити окончательно?

Молча я беру платок и накидываю на голову.

Взгляд не поднимаю, ни слова не говорю больше.

И больно так в груди!

— Вот и хорошо, — с удовлетворением говорит мама. Похоже, она ожидала от меня сопротивления, готовилась к нему. И теперь на ее лице — облегчение. — Мы с папой только добра хотим, Мадина. Ты поймешь это.

Я ничего не говорю, просто выхожу из дома.

Мама привычно тянется поцеловать меня в лоб, но я делаю вид, что не замечаю этого.

Мне кажется, что сердце сейчас лопнет от боли!

Сил нет!

Смотреть на нее, слышать скулеж Айрика, в отличие от мамы, понимающего, что происходит, и прощающегося со мной.

В такси открываю электронный билет, присланный Натаном. Сверяю время.

Везде успеваю. Если буду все делать по уму. Если сумею сдержать себя.

Если сердце не разорвется от боли.

В универе стягиваю платок, словно сомнамбула, иду на первую пару.

Алинка радостно улыбается, машет рукой.

И я, повинуясь моменту, сажусь с ней, смотрю в ее милое лицо. Наверно, я больше не увижу ее.

И университет этот не увижу.

Это хорошо? Плохо?

Я не понимаю, эмоции слишком разные, перемешаны в клубок, не разобраться.

— Ты как? — взволнованно спрашивает Алина, — вчера не было тебя, как себя чувствуешь?

— Нормально, — тихо отвечаю я, — а ты?

— А со мной-то что будет? — удивляется Алина.

— Ну… Ты уже смирилась? Что замуж пойдешь?

— Конечно, — тут же отвечает Алина, — я и не отказывалась.

— Но ты грустная ходила… — напоминаю я ей, — переживала.

— Ой, да это пустое все! — машет она ладошкой, — просто как-то неожиданно было все. Я же хотела доучиться, работать начать… И с родителями так договаривались.

— А сейчас можешь не доучиться?

— Это как муж решит… Ему сорок пять, только дочери. Сына нет. Сына хочет.

Я смотрю на нее и понимаю, что тут даже разговаривать бесполезно. Алина не выглядит недовольной. Она уже приняла свое будущее, увидела себя в нем, наверно, даже полюбила.

Это ее выбор.

А я свой делаю.

После пары я отговариваюсь перед Алиной головной болью и выхожу из здания университета. Тщательно проверяю, чтоб на стоянке не было машины Байматова.

Он мне писал утром, спрашивал, как себя чувствую, но я не ответила.

А вот Натану ответила.

И подтвердила, что прилечу.