Данияр. Не буду твоей невестой

Что это было?

Они обсуждали меня?!

О Боже, если он хоть словом обмолвился отцу … Если сказал, что застал меня там, за углом, когда я… когда я...

Мне становится дурно. От стыда. От паники. От какой-то ужасающей невозможности всё это проконтролировать.

Ведь если он опозорит меня, если расскажет… Всё! Всё! Как я тогда в глаза отцу посмотрю? Маме? Да даже самой себе!

Мои пальцы снова становятся холодными. По плечам пробегает колючий озноб, а во рту резко пересыхает. Паника клокочет в груди, я чувствую себя ужасно растерянной и беспомощной.

А потом — ещё хуже.

Я вижу, как Байматовы подходят к моему отцу. Они начинают говорить, отец внимательно слушает, а я дышать перестаю.

Но папа… улыбается.

Говорит что-то. Никакой тревоги на лице.

Светская беседа? Надеюсь… Надеюсь.

— Мам, я устала, — шепчу, не выдерживая. — Можно мы поедем? Мама смотрит на меня внимательно. Не только как мать, но уже и как врач. Моментально оценивает моё состояние, и я даже удивляюсь, как она на автомате не прикладывает мне ладонь ко лбу."

"Она кивает. Без лишних слов. Идёт к отцу, говорит что-то ему, тот отрывается от разговора и бросает на меня короткий, внимательный взгляд. Тоже кивает.

Через десять минут мы уже едем домой. И я ощущаю, как с каждым поворотом колёс всё больше прихожу в себя. Дышать становится легче, рёбра уже не стягивает стальными кольцами.

Но я чувствую себя невероятно усталой. Как будто этот приём — дурной сон. Но сон со слишком реальными последствиями.

Дома я поднимаюсь к себе, смываю макияж и переодеваюсь в муслиновую пижаму. Тонкую, любимую, с мишками. Как в детстве. Просто чтобы вернуться в безопасное состояние. Смыть с себя весь этот глянец, шелка, украшения.

Смыть ощущение чужого на себе взгляда.

Смягчить дрожь внутри.

Спускаюсь на террасу — родители уже там. Свет приглушённый, на столе дымится чайник, рядом блюдо с пахлавой. Айрик спит у ног папы.

— Мадина, иди к нам, — отец машет рукой, — чай пьём.

Я сажусь рядом на плетёный диванчик, подгибаю ноги и обхватываю небольшую упругую подушечку — велюровую с бахромой. Терраса просторная, тёплый воздух, сверчки щёлкают в траве. Уютно. И… так хорошо.

— Ну, как тебе приём? — спрашивает папа, разливая чай по пиалам.

— Хм… — улыбаюсь я. — Красиво. Шикарно. Только устала. Очень много людей.

— Это да, — кивает отец. — Но всё-таки мероприятие нужное. Такие вечера сближают. Ты молодец, выглядела прекрасно и вела себя достойно. Но я и не сомневался в тебе, дочь.

Он тепло улыбается, а я киваю.

— Спасибо, пап, — тихо говорю.

Но…

Я ощущаю напряжение. Лёгкое, тягучее. Как будто что-то в воздухе витает.

И я не ошибаюсь.

— Скажи, — папа делает глоток чая и смотрит внимательно, — как тебе представленные молодые люди? Данияр Байматов, например?

У меня сердце перестаёт биться.