Даниил Галицкий

— Упрям! — зарычал он и порывисто отошел от Теодосия.

— Говори! — рассвирепел Даниил. — Говори, а то я… — Он весь дрожал.

— Что? — спокойно спросил Теодосий. — Голову снимешь? Снимай! Иванку казнил, и меня можешь казнить.

Лицо Даниила перекосилось. Он до крови закусил губу. Значит, смерды все еще не забыли смерти Иванки? И этот смерд тоже ненавидит его, князя, ненавидит и не скрывает этого. Не боится! Камень, а не человек! Это не то что льстивые бояре.

— «Казнить»! И велю казнить!.. Но ты мне нужен живой.

Теодосий шагнул к нему.

Даниил сел на скамью, сжав ладонями виски. «Этот смерд — настоящий воин! Ежели бы такими все бояре были…» Он поднял голову и встретился с ясным, пронизывающим взглядом Теодосия.

— Что говорят люди о нашей гостьбе у Батыя?

Теодосий, подумав, развел руками.

— Захочешь ли слушать?

Даниил насупился, бросил сурово:

— Люди все вельми понимают. Тяжко всем, что князь земли нашей ездил на поклон к Батыю окаянному. То все едино, что люд весь поклонился… Люди молвят: «Хуже зла такая честь татарская». Но время ли печалиться! Если голову склонишь, то скорее на шею сядут. От печали и стыда еще злее станем против врага.

Теодосий умолк, молчал и Даниил.

«Что же он молчит?» — думал Теодосий. Ему хотелось поскорее уйти от этой гнетущей тишины.

— Иди! — глянул князь на Теодосия невидящими глазами.

Теодосий не шелохнулся, ноги не слушались. Ужель это Даниилов взгляд? Будто не живой человек, а святой, нарисованный на церковной стене, впился в него деревянными глазами.

— Чего стоишь? — повышает голос Даниил. — Иди прочь!

Теодосий, поклонившись, попятился к порогу. Вдогонку ему летели слова:

— Злее зла! Увидим еще, чья возьмет!

…Даниил собрал бояр. Вышел в гридницу, опоясанный мечом.

— Что? Заскучали без дела? Не к лицу нам лежать!

И сразу велел Семену Олуевичу поехать в Перемышль.

Андрею — в Теребовлю.

— А тебе, отче митрополит, пора в Никею, на рукоположение к патриарху. Почитают тебя на Руси — и в Новгороде, и в Киеве: от собора русских епископов к митрополичьей власти пришел. А надлежит так. Чтоб и патриарх благословил. Тяжелые времена у нас миновали, да и у них там улеглось. А по дороге присмотрись, что там, за Карпатами, творится, как король Бела чувствует себя. Всюду смотреть надобно… А я во Львов поеду, посмотрю.

— Как ты камень укладываешь, куда лепишь? — гремел Авдей на каменщика. — Придет князь Данило, что скажет?

Парень снял камень, начал обтесывать его молотком.

— Вот так, с этой стороны бугорок стеши и приложи к тому камню, а потом и обмазывай, — показывал Авдей.

Он поднимался очень рано, и его видели то у терема, то у стен, то у башни — всюду, где возводились постройки нового города.

Авдей не заметил, что Даниил стоит с сыном за грудой камней и слушает его разговор с каменщиком.