Даниил Галицкий

Сколько ни ехали, никто не встречался на пути. Только торчат разрушенные стены. Хотя бы одна душа живая вышла да рассказала о страшной буре, опустошившей этот край. В оселищах не видели скотины, будто у смердов не было ни лошадей, ни коров.

Быстро проезжали эти пепелища, не огладывались, чтобы сердце кровью не обливалось.

Кирилл ехал рядом с князем.

— Сызнова все начинать будем, княже, — сказал он, когда подъехали к оселищу.

Но Даниил не дал ему закончить, замахал руками и, обрадованный, закричал:

Возле крайнего двора стояла старушка и испуганно глядела на всадников. Оглянувшись, она бросилась бежать от них. Теодосий, спешившись, подошел к ней.

— Иди сюда, бабуня! Мы русские, мы не татары! Старушка все же скрылась в развалинах. Вскоре оттуда вышел старик в длинной рубахе, подпоясанной веревкой. Он удивленно смотрел на приезжих.

— Иди сюда, ближе, — позвал его Даниил.

Старик, оглядываясь, медленно подошел к ним.

— Почто ты здесь, старче? — спросил Даниил.

Дед остановился и, поклонившись, ответил:

— Жить тут собираюсь. А ты кто еси?

— Князь Даниил это, дедушка.

— Князь! — Старик снова поклонился. — А я и не ведал… Смотрите, ничего здесь не осталось.

— А кто еще есть в оселище?

— Никого нет, мы первыми со старухой пришли. А завтра в лес пойдем, к своим. Можно ли уже возвращаться? — спросил он всадников.

— Можно, можно, отец, тоурменов уже нет, — ответил Даниил, тронув коня.

Они поехали, а старик стоял и долго смотрел им вслед. Теодосий толкнул Богуслава.

— Видишь, Богуслав, старик говорит: «Жить будем». Не покорил Батыга наш народ, снова жить будем!

Даниил, как и раньше, сел в Холме. Этот город миновал Бату-хан, побаиваясь, чтоб не повторилось то, что было в Кременце.

Отсюда, из Холма, Даниил ездил по всей Галицкой и Волынской земле. В разрушенном Берестье оставил Семена Олуевича, в сожженном Владимире людей собирал князь Василько. Русская земля поднималась из пепла, русский люд возвращался из лесов, снова начиналась жизнь.

Бурей прошел Батый. Все разрушили на своем пути татары. Но теперь татар нет, и галичане снова принялись за дело. Да только вот бояре снова стали противиться; до Даниила весть дошла, что вновь они крамолу замышляют. Потому и захотел он разведать, что творится в Галиче…

Яков сидел у стола и поглаживал бородку. Плохо растет треклятая борода! И голос у Якова тонкий.

— Пищишь ты, как старуха, — насмехался над ним Теодосий, — и носик у тебя маленький, как у дитяти. Видать, Тебя сызмальства мать носом о стенку терла?

Не мог сносить этих насмешек Яков, сердился на Теодосия. И все же, когда сказал Даниил, что для охраны посылает Теодосия с сотней дружинников, Яков обрадовался: пригодится Теодосиева помощь — не забывал стольник, что к Доброславу едет.