Даниил Галицкий

— «Похвалим же и мы по силе нашей, малыми похвалами — великая и дивьная сьтворьшаго нашего учителя и наставьника, великаго кагана нашея земли, Владимера, внука старого Игоря, сына же славьнаго Святослава, иже в своя лета владычествующе, мужьством же и храбрьством прослуша в странах многих, и победами и крепостию поминаються ныне и слывуть. Не в худе бо и не в неведоме земли владычьство ваша, но в руськой, яже ведома и слышима есть вьсеми коньци земля…»

Теодосий прочитал и, гордо посмотрев на всех, воскликнул:

— Вот какая наша Русская земля, всюду ведают про нее!

Неожиданно появился Микула.

— Где князь? — спросил он, вытирая пот с лица.

Дмитрий цыкнул на него:

Дмитрий схватил Микулу за рукав.

— Князь спасибо скажет. Пусти! — вырывался Микула.

Он подошел к Даниилу и начал будить его. Тот открыл глаза и никак не мог понять, где он.

— Микула? Что такое? Где я?

— В лесу, княже. Едешь в гости к Филиппу.

Даниил протер глаза.

— Долго я спал. Время ехать.

— Видно, не поедем, — сказал Микула, — возвратимся назад. Выведал я доподлинно: Филипп намеревается убить тебя, ловушку приготовил. Я свидетеля с собой привел.

Микула свистнул, и два дружинника притащили связанного человека.

— Кто? — спросил князь, вскочив на ноги.

— Он тиуном у Филиппа, — ответил Микула. — Я его тряхнул — он все мне рассказал…

— Верно? — грозно обратился Даниил к связанному.

— Так, истинно так! — поспешно забормотал связанный.

— В гости пригласил, на кабанов охотиться… — с ненавистью выдавил Даниил. — А где он сам сейчас?

— Дома, в своей Вишне, — ответил Микула.

— Взять! Вырвать змеиное жало!

— Сделаю. Мои лазутчики уже там, скоро привезут, — похвалился Микула.

— Раздавить змею! — воскликнул Даниил. — Коня! В Галич!

Пятнадцать лет прошло после битвы на Калке, пятнадцать долгих лет! И не было ни одного спокойного дня — враги не давали мирно жить. Семья Даниила жила в Холме, но он редко виделся с ней. Часто плакала Анна, провожая его в поход. Не любил Даниил этих минут прощания, они расстраивали его, и он спешил поскорее выехать со двора, хоть и любил жену и детей. Без него похоронили первенца Ираклия. Даниил не упрекал Анну за то, что не уберегла его любимца, — что она могла поделать… Было у Даниила пять сыновей, а осталось четыре: Лев, Роман, Мстислав, Шварно. Но самая большая радость — дочь Доброслава. Третий год ей пошел, но какая понятливая! Щебечет, как птенчик, карабкаясь на отцовские колени, играет его густой бородой. Доброслава!.. В походах каждый день вспоминал о ней; казалось, что слышит звенящий, тоненький голосок: «Отец мой! Отец мой!»

Дети! Дети! Но усидишь ли дома, около них, когда над отчизной нависла опасность? С запада — венгерские бароны, на севере — племена ятвяжские, и польские паны не давали покоя.