Дань псам. Том 1

– Подожди, Спиннок Дюрав, дай мне тоже набраться хорошенько, потом я пойду и сделаю то, что следует.

– А что следует сделать?

– Пойти к ней и сказать, что она дура набитая.

– У тебя ничего не выйдет.

– В самом деле?

Спиннок кивнул.

– Она тебя как-то раз уже осадила. А сама и бровью не повела.

Вновь повисло молчание. Которое тянулось и тянулось.

Он был уже достаточно пьян, чтобы наконец поднять глаза, снова посмотреть Провидомину в лицо.

Которое оказалось застывшей маской, белой, словно мел.

– Где она? – спросил тот хриплым, напряженным голосом.

– Подозреваю, что на пути обратно к кургану. Прости меня, Провидомин. Я не лгал, когда говорил, что считаю себя болваном…

– Болван ты и есть. – Он встал, чуть покачнулся, но удержался на ногах, положив обе руки на спинку стула. – Но не по той причине, что думаешь.

– Она не захотела моей помощи, – сказал ему Спиннок Дюрав.

– А я отказал ей в собственной.

– Это твое право…

– Ты не должен был слушать, мой друг. Того, что она сказала. Ты не должен был ее слушать!

Спиннок поднялся на ноги, Провидомин же развернулся и устремился к выходу. Спиннок вдруг лишился дара речи, оцепенел, его словно по голове ударили. Что я наделал?

И что я должен был делать?

Но его друг уже ушел."

"Пребывавшая в постоянном раздражении Самар Дэв обнаружила в себе черты характера, которые ее отнюдь не порадовали. Ведь не было ни малейшей причины досадовать на то удовольствие, которое ее спутники нашли в обществе друг друга. На то, как они беззаботно болтали между собой, не обращая внимания на условности, не замечая, что едва знакомы. На то, как их беседа свободно текла в любом направлении, меняя его согласно случайным поворотам настроения и завихряясь вокруг самых острых тем, словно вода – вокруг торчащих из нее скал. Но больше всего ее бесило, что время от времени они разражались хохотом, притом что она прекрасно знала, – треклятые боги, была уверена! – что ни тот, ни другой не отличался особой наклонностью к юмору, мало того, подобное было вообще не про них. Ей оставалось лишь ошарашенно таращить глаза.

Они вспоминали о племенах, откуда родом, делились воспоминаниями о постельных триумфах. Обсуждали оружие и без малейшего колебания передавали друг другу собственные мечи – не просто взглянуть, а еще и помахать на пробу. Путник рассказал о своем старинном друге по имени Эреко, тартено, в жилах которого текла настолько древняя и чистая кровь, что Карса, встань с ним рядом, показался бы карликом. В рассказе этом Самар Дэв почувствовала глубокую печаль, раны столь болезненные, что сделалось очевидным – касаться их Путник пока не готов.