Дань псам. Том 1

– Будь я тобой, то прекратил бы…

– Так, не начинай снова!

Благословенные парки! Услышьте мольбу пузатого коротышки и оставьте их! Вечер переходит в ночь, город расплывается в гранитной ухмылке, тени пляшут на линии между светом и тьмой. Запоздалые торговцы зазывают покупателей на свои честные и не очень товары. Певцы поют, пьяницы пьянствуют, воры воруют, а тайны цветут пышным цветом там, где нас нет, – и в этом, друзья мои, заключена суровая истина.

Словно крысы, мы бежим от света, выискивая другие уголки и другие события, как мирные, так и зловещие.

За мной же, за мной!

Благодетель всего человеческого и человечного, раздающий благословения направо и налево (да благословлены будут сердца скупые и щедрые, сладкие сны и кошмары, страхи и любовь, страх любви и любовь к страху; да благословлены будут их туфли, сандалии, сапоги и тапочки – все вместе и по отдельности! Ах, какие чудеса, какие причуды!), Крупп Даруджистанский шагал большой дорогой скользких приобретений, отбрасывая огромную, просто великанскую тень, что волной катилась мимо лавок и товаров в них, мимо внимательных торговцев, мимо лотков с фруктами и сушеными пирожками, мимо корзин с ягодами, вяленой рыбой и странными листьями – пищей апологетов здорового питания, мимо буханок хлеба и головок сыра, мимо сосудов всех размеров с вином и крепкими напитками, мимо ткачих и портных, мимо старухи-арфистки с корявыми пальцами, которая на трех оставшихся струнах наигрывает песенку про колышек в ямке и медок на ночном столике (скорее, скорее отсюда, пока не забросали монетками!), мимо мотков ткани, которые лежат на месте, и бриджей, загораживающих проход, и рубашек для солдат, и обуви для бездушных граверов по надгробным плитам и трижды разведенного старика с выводком детей, связанных с ним кровью и чем погуще, который зарабатывает тем, что заводит очередную жену. И дальше – мимо тех, кто цедит воск, крутит фитили, глотает огонь и делает пепельные пироги, мимо проституток, с каждым вялым шагом источая благодушные улыбки, поигрывая пальцами и испытывая загадочные поглаживания в потаенных и труднодоступных местах. Глаза расширяются с одобрением и уважением, словно возвращаются утраченная юность и царские мечты, и вслед слышатся вздохи и оклики: «Крупп, дорогой! Крупп, разве ты не заплатишь за это? Крупп, женись на нас и сделай нас честными женщинами! Крупп…» Бегом, бегом отсюда – ай-яй, какие ужасные образы возникают! Избиение жен (во множественном числе, и никак иначе)! Болтовня проституток!

Хвала богам, ворота позади. Дальше туннель – и снова наружу, где сурово и чинно высится цивилизация, а бесстрашная тень шагает в одиночестве, пользуясь возможностью, пока есть время, причаститься к прошлым жизненным путям.