Дань псам. Том 1

 – Если получится, то загляну к тебе еще…

– Не надо лишний раз рисковать. Я, наверное, скоро сам тебя навещу.

Драсти представил, какой переполох вызовет появление имасса, и не удержался от улыбки. Затем погасил фонарь и отправился к ступенькам.

Из палок – крепость, лес, высокая стена. Из палок – великан, восстающий в темноте, и если заглянуть в провалы его глаз, то можно увидеть два туннеля, уходящие глубоко-глубоко в камень, к самым костям мира.

И вот он восстает, чтобы взглянуть на тебя. Драсти хорошо себе это представляет, но не делает нужных выводов. По-настоящему оценить угрозу могут только взрослые. И ответить за содеянное. За содеянное.

А в городе каждое здание застыло в ухмылке – такое ощущение может сложиться, когда камень, кирпич, штукатурка и дерево вдыхают вечерний сумрак, фонари еще не зажгли, и мир утопает в тенях, лишающих все вокруг определенности. Город, хитросплетение утесов и пещер, шепотки безумия. Неясные силуэты разбегаются во все щели, крысы и кто похуже рыскают по сторонам любопытными и голодными глазами, голоса в тавернах и прочих шумных убежищах становятся громче.

Тот ли это город, что и днем? Нет-нет, он преобразился в преисподнюю с налетом кошмара, так подходящую двум чужестранцам, которые беззаботно направлялись к воротам усадьбы. Где стояли двое встревоженных стражников, готовые прогнать незнакомцев, ибо хозяйка усадьбы высоко ценит уединение. К такому выводу, по крайней мере, после долгого обсуждения пришли Ожог с Леффом. Хозяйка ведь леди, а значит, ценит все, что простые смертные не могут себе позволить, в том числе и, хм, уединение.

Они держали в руках арбалеты: мало ли кто сунется, да и вообще с тяжелым оружием спокойнее, когда тучи заслоняют звезды, луна куда-то запропастилась, а проклятые фонари так и не зажгли. Конечно, на входной арке висели факелы, но они разгоняли темноту только вокруг себя, и какие ужасы скрываются снаружи, Ожог с Леффом не видели совсем."

"И вот в пятно света шагнули двое. Первый – огромный и широкоплечий, с непропорционально короткими ногами, косматый, как як. Он улыбался, точнее, его зубы сверкали, а вот была это улыбка или нет – неизвестно. Второй – наоборот, очень тощий, почти скелет. Лысый, на высоком лбу татуировка, заключенная в витиеватую овальную рамку из золотой нити, вшитой прямо в кожу. Он тоже сверкал зубами, на которые были надеты золотые колпачки с острыми серебряными наконечниками. За ним тянулся длинный потертый льняной плащ, а могучий спутник одеянием напоминал придворного шута: яркая зелень мешалась с оранжевым, красным и желтым – и это только цвета жилета, который был ему явно не по размеру. Под жилетом он носил пышную рубаху из голубого шелка, жесткие манжеты не доходили до запястий.