Дань псам. Том 1

– Так Великие Вороны протестуют против горя. Так что ты хочешь, чтобы я сделала?

– Коннест Силанн у глубокой реки."

"– И вряд ли в одиночестве.

– Он должен вернуться.

Она помолчала, наклонив голову. Потом произнесла:

– Пробило десять колоколов.

– Десять.

– Тогда мне пора.

– Счастливого полета, Карга.

– Молю, чтобы ты сказал то же самое своим любимым, хозяин, когда время настанет.

Он улыбнулся.

– Этого не потребуется.

Глава одиннадцатая

Кто вы такие, чтобы судить,молода она или стара,черпает воду в колодцеили выливает обратно?Прекрасна она или невзрачна,словно некрашеный лен;парусом ли реет она на летнем ветру,ясным девичьим оком над голубыми волнами?Сквозит ли в походке ее соблазни обещание сладких объятий,словно песня исходит от самой земли,трепещет, как бабочки в поле с цветами?Или тяжкое бремя ей плечи согнуло,увял спелый плод и пожелтелиотцветшие прежде сады?Кто вы такие, чтобы железом сковатьту самую тайну, что к жизни нас призывает,плещется через край и вечно стоит на границемежду глубинами тьмы и солнечной песнью?Красивой ее назвать – преступное восклицанье,и ценности нет никакойв ваших взглядах и мыслях, что толькотреплют истлевший канат. Позор вам, позор!Невниманье наносит страшные раны,и она прочь уходит либо, сердце скрепя,идет вам навстречу. Не смейтео красоте говорить или резко судить,когда я сижу и смотрю, и все мысли,что между миганием глаз возникают,к жизни взывают волну осуждения. Парусвдаль уплывает навеки по морю цветов,оставляя шлейф ароматов, но все это мимо;вам никогда его не догнать, на этом стоитравновесье и мера, а также привычкалюдей незнакомых слезы скрывать,прочь отвернувшись.«Молодые люди у стены» Некат из Одноглазого КотаНет и не бывало на свете творца более искреннего, чем ребенок, способный мечтать. Нагромождение из палочек, которое любой взрослый раздавит и не заметит, на деле оказывается частью обширного, продуманного мира: крепостью, лесом, великой стеной, защищающей от орд варваров, с которыми расправляется горстка суровых героев. Или драконьим гнездом, а блестящая галька – это яйца, из которых вылупится пламенное, гордое будущее. Никто впоследствии не создавал ничего столь совершенного, исполненного радости и торжества, ведь все замыслы и уловки взрослых суть лишь бледное воспоминание о детстве и тех чудесах, что рождаются из хрупкого союза разума с познанием. За каждым лицом скрывается рассказ, стилизованный под легенду. Статуи в нишах угрюмо и безразлично смотрят на прохожих. Их закоснелый ум слишком глубоко погряз в страхах и привычках.

Загнать ребенка в рабство – значит убить творца, выжечь каленым железом все чудеса, всю фантазию, вьюрком порхающую с ветки на ветку, ради бездушных прихотей взрослых.