Дань псам. Том 1

Беглец!

Одно-единственное слово гремело у него в голове, будто храмовый колокол, заглушая прочие звуки, хотя кое-что он все же уловил…"

"«…союзником верным, разбитым и с лицом окровавленным…»

Глава вторая

Аномандр не терпит лжи,ни на деле, ни на словах,и отрешенье такое могло быспасти его в веренице дней,что вне Коралла незримо проходят.Увы, это не так.…И мы закрываем уши, чтобы не слышать,Как грохочут по камню большие колеса,Как страшно гремят звенья цепей,Словно бы тьма в невидимой кузнеКует кандалы. Там нету солнцаИ пуст горизонт, подернутый ложью -То мир иной, не наш он совсем.Сие богохульство – наше спасенье,О Аномандр, успокаивай нас:Мы не рабы, и груз – это морок,Оковы спадут, стоит лишь пожелать,А стоны и вопли – все это лишь ропотЗастывшего сердца, история, выдумка.Чему поклоняться, не сказке ж, друзья?И меч ничего в себе не хранит,Нет никакого приюта пропащимДушам, что тянут с корнем вырванный храм.Это все наше воображенье,И в нем места нет здравому смыслу.Пускай этот мир проклят, забыт -Нам до него дела нет, мы покорны,Слепы и глухи, и все сладко спимВ спокойствии вымысла, в драгоценном порядке…Монолог из «Аномандариса», книга четвертая Рыбак кель ТатДраконья башня факелом возвышалась над Черным Кораллом. Шпиль в юго-восточном углу Нового андийского дворца был сделан из цельного куска базальта и украшен обсидиановой крошкой, которая сверкала даже в нескончаемом сумраке, укрывавшем город. На плоской крыше у основания шпиля свернулся клубком дракон с алой чешуей. Крылья сложены, клиновидная голова свисает вниз – чудище будто бы взирает сверху на безумную мешанину зданий, улиц и переулков.

Среди жителей Черного Коралла – людей, конечно же – до сих пор находились те, кто считал жуткого стража каменным изваянием, созданным руками умельца из числа господ тисте анди. Коннеста Силанна подобное заблуждение горько забавляло. Впрочем, он прекрасно понимал, насколько это вынужденная мера. Ведь одна мысль о том, что за городом и множеством его жителей наблюдает настоящий живой дракон, вызывала подлинный ужас, а доведись людям увидеть голодный блеск в фасеточных глазах Силанны, они тут же с воплями и без оглядки убежали бы из Коралла.

Элейнты умели застывать почти неподвижно и проводить так дни и ночи, даже недели и месяцы, а то и целый год. Коннест Силанн знал об этом, как никто другой.

Когда-то он был могущественным, пусть и старым, чародеем в Семени Луны, теперь же едва справлялся с обязанностями кастеляна в Новом андийском дворце. Он медленно плелся по улице Мечей, огибавшей безлесный парк, который называли Серым холмом. За спиной лежал утопающий в огнях Рыбный квартал, целиком занятый Морским рынком.