Дань псам. Том 1

Это ли не слепок истории нашего рода, так хорошо тебе известной? Мой дорогой К'рул, дражайший из друзей Круппа, доводилось ли тебе когда-либо видеть, как Крупп танцует?

Гость сел. На его изможденном лице отпечатались боль и печаль.

– Нет, не доводилось, – ответил К'рул. – Ни видеть, ни слышать.

Крупп грустно улыбнулся, глаза его влажно блеснули.

– Что ж, друзья, тогда устраивайтесь поудобнее. Будете свидетелями.

Книга первая

Клятва солнцу

Зверь из словес ранит глубо́ко,Мертва его хватка,Он проливает кровавые брызгиПод чистым небом.Острые когти легко проникаютВ любые доспехи -Что проку от них?Бог обещаний сидит и смеется,Видя, как неудачноСбываются планы и рушатся жертвыВ умысле злобном.Солдаты отходят, нарушая приказыИдти в наступленьеНа гору из трупов.Ты знал, что это случитсяВ конечном итоге,Так что без удивленья смотришь на чашу,Налитую больюКого-то чужого, и это не важно:Так сладко вкушатьСтраданья глупцов.Так прочь унеси всю эту злобуТы, драчливая шавка,Завладевшая дерзко духом моим.Клыки обнажи,Кружись, отбивайся от стаи голодныхУличных псов,Меня отпусти.«Хищные слова» Братос из Черного КораллаГлава первая

О дряхлый город,Привечающий путников,Которые селятсяВ его переулках!О город огней,Песни старых товарищей,Что дух переводятПосле отлива!Город некоронованный,Где чирикают птицыВ сетях паутиныНа высоких карнизах!Град обреченный,Где пробуждается прошлое,Чтобы вновь поселитьсяВ его переулках!«Дряхлый век» Рыбак кель ТатОна стояла на балконе, а вокруг расстилался город в голубых огнях. Даже ночное небо казалось светлым; темнота – непрошеный гость в День Празднества Геддероны. Улицы Даруджистана были запружены народом, отмечающим начало нового года и конец прошлого разудалым, добродушным буйством. Влажный воздух пронизывали бесчисленные ароматы.

В городе устраивали пиры, представления женихов и смотры невест. Столы ломились от изысканных яств, женщины щеголяли шелками, мужчины – помпезными, богато расшитыми мундирами. Действующей армии в Даруджистане не было, зато развелось множество частных дружин, и чуть ли не каждый дворянин носил какое-нибудь вычурное звание, а то и несколько.

Под руку с мужем она посетила не один прием, но нигде не встретила офицера городской стражи или хотя бы простого солдата в запыленном плаще, начищенных растрескавшихся сапогах, с мечом, чья рукоять обмотана лоскутами кожи, а навершие погнуто и стерто от использования. Вместо этого она наблюдала изнеженные, откормленные руки, опоясанные торквесами на манер отличившихся воинов малазанской армии – тех самых, которыми не так давно матери пугали своих непослушных чад.