Дань для палача

Но на хуя мне все это надо сейчас?

Взял то, что не принадлежало мне, грубо, силой, потом решил привязать, а выходит, что привязываюсь сам? Нет, так не пойдет, моя жизнь только начинается, все впереди, возмездие свершится, я заберу свое и буду жить так, как хотел.

Черпать свободу полной ложкой, наверстывать то, что мог делать все эти годы.

Братья Карима сказали, что груз будет в городе через четыре дня, о нем знают все, кому положено, и кто обеспечивает его прибытие без досмотров и проверок. Как же все просто, когда это надо кому-то сверху. Валера и его бравые ребята хотят накрыть всю цепочку, весь преступный синдикат, рисковые какие. Непонятно еще, как при этой заварушке прилетит мне? Козел отпущения нужен всем, но я быть им точно не собираюсь.

— Ты почему такой грустный? Дань?

Морщусь от этого «Дань», уже и забыл, что Маринка так меня называла, а сейчас это скребет по нервам, не могу слышать.

Моя бывшая любовь танцует, яркие вспышки света выхватывают ее фигуру из толпы, «Район» гудит, как в последний раз, но после литра выпитого спиртного мне даже не хочется ее придушить.

Примчалась по первому звонку.

— Поехали к тебе или ко мне, я так соскучилась, — пытаясь перекричать музыку, Марина касается губами уха, прижимается грудью, трется ею.

Да, надо валить отсюда, придется взять такси, чтоб доехать до дома. Но, сука, как же не хочется туда ее везти.

— Да, поехали.

Выйдя на свежий воздух, запрокинув голову, посмотрел на звездное небо, Марина висла на плече, нет, я не пьяный, сознание чистое, могу даже за руль сесть, но не стал рисковать. Но вот отчего на душе, которая, думал, у меня давно выгорела, было так хреново, понять не мог.

Валера куда-то пропал, но для близкого общения с бывшей девушкой он мне был не нужен. Сели в такси, Маринка так и липла, гладила по груди, скребла по шее острыми ноготками.

— Дань, прости меня, ведь ты простишь? Я очень сильно буду вымаливать прощение, я так люблю тебя, очень люблю, — рука ласкает живот, а потом накрывает пах, слегка сжимая член.

— А как же Славка, его тоже любишь?

Позволяю ей себя трогать, сам смотрю на дорогу, водитель молчит, даже не смотрит за нами в зеркало заднего вида. Он наверняка такого за свою карьеру таксиста насмотрелся, что наше милое тисканье — это детский сад.

— Нет, никогда, его — нет, он скотина, такая тварь, ты бы знал. Он обижает меня, изменяет, руку поднимает.

Неужели это все о Славке? Тихоней таким был, в драки не лез, все чужими руками делал — нашими с Сашкой.

— Жену мою хотел похитить для чего? — при упоминании Влады хочется сказать, чтоб остановили машину, и выйти подышать, но не делаю этого, лишь накрываю кисть Маринки и больно сдавливаю ее пальцы.