Дань для палача

Вижу, как Сафин идет уже в нашу сторону, и что сейчас будет скандал, но рядом с ним и у меня появляется сила и наглость.

— Слушай, ты, кусок дерьма, я устала от твоих тупых подкатов, и если ты еще хоть раз подойдешь ко мне или скажешь хоть слово, мой муж сломает тебе руки.

Ширяев моргает ресницами, открыв рот, смотрит за мою спину, делает шаг назад.

— Что случилось, крошка?

— Знакомого встретила.

— Что я должен ему переломать?

— Руки.

— Лучше ноги, можно так сломать, что очень долго и трудно будут срастаться кости.

— Можно и ноги.

Мирослав в шоке, разглядывает мужчину, который по чистой случайности стал моим мужем.

Данил невозмутим, его уверенность передается и мне, Ширяев, не сказав ни слова, уходит, чувствую спиной энергетику Сафина и его руки на талии, сама разглядываю открытую пасть змеи, и ее чешуйчатое тело, обвивающее кисть.

— Все хорошо?

— Да. Брюки жалко и кофе.

— Возьми новый с собой, и поехали, — целует в висок, отходит.

А я понимаю, что влюбилась.

Вот именно в этот момент, когда он сказал нужные слова, сделал определенное движение, защитил, проявил заботу, просто поцеловал и обещал переломать ноги за меня.

Это было как шок, как открытие. Я ведь говорила себе не делать этого, не влюбляться, не открывать сердце, не смотреть на него так, не верить словам.

Но это ведь первая любовь. От нее не получилось спрятаться. Мама так любила повторять, что она обязательно меня найдет. А получается, не нашла, а украла, точнее, украл.

— Можно капучино с собой, без сахара?

Пока ждала кофе, от мыслей не удалось отвлечься, я продолжала смотреть, как Данил курит на крыльце кафе, как все еще разговаривает с адвокатом и нервничает.

— Что-то случилось?

Взяв кофе и расплатившись, вышла на улицу.

— Валера отвезет тебя в квартиру родителей, придется подождать там пару часов.

— Почему? Почему я не могу поехать с вами?

— Надо в полицию, они уже ждут.

Только сейчас увидела, что на парковке стоит полицейская машина, двое мужчин в форме ждут, поглядывая на нас.

— Не понимаю, почему, что они здесь делают?

— Просят явиться, нужно рассказать, что я делал и где был в ночь убийства той девушки, танцовщицы из клуба.

— Я поеду с тобой, ты был со мной, мы были вместе. Я же так и сказала тому подполковнику.

Начинаю повышать голос, кофе уже не хочется, выкидываю его в урну, по спине бежит горячий пот от волнения. Я верю, Данил не мог никого убить, тем более человека, который ничего ему не сделал плохого.

— Влада, послушайте, то, что вы свидетельствуете в пользу Данилы Константиновича, это хорошо, но сейчас вызывают его, а надо, чтоб все прошло менее эмоционально, вас все равно не пустят, а он будет волноваться.

Сафин не смотрит на меня, делает последнюю затяжку, выкидывает сигарету на газон, спускается по ступенькам, идет к полицейской машине.