Дань для палача

— Сука!

Снова резко поднял, развернул к себе спиной, толкнул вперед, заставляя опереться о стену, девушка прогнула спину. Проскрипел зубами, смотря на ее круглую упругую попку, сжал пальцами, потом провел между ягодиц, до киски, слегка проникая внутрь.

Девушка сжалась, вновь начала что-то говорить, но я уже не слушал и не слышал. В ту минуту она была для меня, как все, такая же шлюха, что несколько минут назад кончала, а сейчас строит из себя девочку.

Вошел резко, сжав челюсти, узкая до боли, вообще ничего не понял, толкнулся дальше, Влада закричала громче, а у меня крыша ехала от того, какая она внутри горячая, узкая, как сжимала мой член.

Перед глазами красная пелена, кончил через несколько минут, вынув член, передернул рукой, не понимая, почему он весь в крови. Ее смывала вода, а я начал приходить в себя.

Вот же блять!

Девственница?

Твою же мать.

Реально?

Влада всхлипывала, плечи тряслись, стала оседать на пол, подхватил, она даже так слабо сопротивлялась, отталкивала.

— Уйди, уйди… ты… ты… чудовище… зверь… уйди…

— Тихо, тихо, черт, девочка, почему не сказала?

Дурацкая отмазка, меня бы ни одно слово не остановило. Подхватил ее на руки, вынес из душевой в комнату, положил на кровать, ушел за полотенцем. Когда вернулся, просто накрыл, отступил.

Я так и стоял в мокрых джинсах, кроссовках, не зная, что делать. Совесть скребла душу до крови, до мяса. Я ведь не насильник, я совсем не такой. Всего лишь пугал ее, украл, сам не зная, для чего, а теперь, оказывается, я тварь конченая, каких мало, на зоне таких опускали.

И вот теперь в гараже пью водку, убивая кулаками стену, размазывая по ней кровь. Сколько времени прошло — не знаю, но уже темно. Размотал бинты и, бросив их на пол, взял бутылку, плеснул на раны, пошел наверх, сразу в комнату Влады. Девчонка так и лежала, как я ее оставил, прижав колени к груди, укутавшись в большое полотенце.

Думал, не дышит, но, склонившись, услышал, как всхлипнула.

— Так, иди сюда, лечиться будем, — тяну на себя, заставляя сесть, но она сопротивляется.

— Отпусти, отпусти меня, мразь, ты самая настоящая мразь, животное, которое не умеет ничего, только пихать свой хер и насиловать.

— Да, ты права, я мразь, животное, тварь подлая, а сейчас давай успокоим нервы, а то я реально вскроюсь за ночь от своих мыслей. Давай, выпей это, нет, нет, глотай, станет легче.

Вливаю в нее водку, Влада захлебывается, но пьет, для нее это сейчас лучшее успокоительное, надо было, конечно, коньяка, но его нет. А утром в больницу поедем, вдруг что порвал ей там, да домой отправлю, нахуя мне такие качели с совестью.

— Нет, я не… я не пью алко… нет…

— Да, ты не пьешь, не материшься, ты целка, но все это в прошлом, пей, потом я научу тебя материться, обзовешь меня словами круче.