#8-Дань Псам

Нет, так просто не получится, правда? Фаэд не была мимолетным воспоминанием, заботливым духом. Не была его чуткой совестью. Вовсе нет.

Она - лишь одно из пятен крови на руках Нимандера.

Он встал на месте. Он стоял, окутанный забвением.

- Мои руки… - Он медленно поднял их. - Пятна, - шепнул он. - Да, пятна.

Кровь родичей. Кровь Тисте Анди.

“Кровь драконов. Сияющая подобно маяку. Она может призывать, заклинать, выбрасывать нити, пока…”

Рука женщины ухватила его словно из ниоткуда, холодно сомкнулась на запястье.

И тут же она показалась перед ним - глаза подобны занавесям, разошедшимся, чтобы показать глубину великой любви.

Он вздохнул. Голова закружилась. Он чуть не упал. - Араната…

Она сказала: - Мало времени, брат. Нужно спешить.

Не отпуская руки, он побежала, потащив его за собой словно ребенка.

Но Нимандер не думал возражать.

Она глядела ему в глаза. И он видел. Эту любовь. Он видел.

И, более того, понял.

***

Умирающий Бог грядет. Чистый как музыка, светлый как истина, прочный как уверенность. Кулак силы, выброшенный и сметающий, дробящий всё на пути своем. Потом кулак раскроется и ладонь схватит душу Искупителя. Более слабого бога, заблудившегося и смущенного.

Селинд будет этим кулаком, этой рукой. Доставит дар, из коего проистечет идеальная, истинная вера.

“Это кровь искупления. Ты поймешь, Искупитель. Пей до дна кровь искупления и танцуй."

"Песня - слава, а слава - мир, который никто не захочет покинуть. Так что, милый Итковиан, танцуй со мной. Вот она я, тянусь к тебе…”

Выгибая спину на грязном полу хижины Градизена, Селинд точила темную жижу изо рта и носа, из слезных каналов. Ногти ее почернели, на кончиках повисли капли вонючей жидкости. Она была обнажена. Градизен опустился на колени подле нее и замер, тяжело задышав и глядя на сочащиеся черным молоком соски.

Жрикрыс, завернувшийся в дождевик, стоял у порога и смотрел в обвисшее лицо, в тусклые глаза. Ему было заметно, как Градизен сражается с внезапно нахлынувшим желанием, наполовину детским, наполовину сексуальным, как пялится на полные сэманкелика груди. Ублюдок уже изнасиловал ее в диком припадке поглощения, принося девственность в жертву, так что сейчас его сдерживает только какой-то непостижимый приказ. Жрикрысу не нравилось об этом думать.

Градизен приподнял Селинд голову, а второй рукой раскрыл рот. Потянулся за кувшином сэманкелика. - Время, -пробормотал он, - и время, время, время. Сейчас. - Он наклонил кувшин, и черный сок полился в горло жрицы, пятная рот.

Она глотала и глотала; казалось, она не остановится никогда, что тело ее - бездонный сосуд. Она пила в великой жажде, и жажду эту не утолить ничем.

Жрикрыс хмыкнул. Он повидал много таких людей. Плохо хранимая тайна - достаточно лишь раз поглядеть им в глаза.