#8-Дань Псам

Он еще ощутил, как рвется горло - Горлас выдернул острие рапиры из раны и отступил вправо.

Муриллио начал поворачиваться за ним, но потерял контроль над телом, ноги согнулись… он лежал на твердой земле.

Мир померк.

Он слышал, как Горлас что-то говорит - то ли сожалеет, то ли нет.

“О Харлло. Мне так жаль… жаль…”

И наступила тьма.

Его пробудил удар ногой в лицо, но боль тут же исчезла, унося с собой всё прочее.

Горлас Видикас встал над трупом Муриллио. - Позови возчика, пусть отвезет тело в город, - сказал он мастеру, склоняясь и вытирая оружие о ручное кружево шелковой рубашки жертвы. - Доставьте его в “Гостиницу Феникса”, и рапиру, и все остальное.

В яме люди веселились и стучали кирками, словно толпа оборванных варваров. Горлас обратил лицо к ним и поднял руку в приветствии. Крики усилились. Он повернулся к мастеру: - Дополнительный бочонок эля рабочим.

- Они будут пить за ваше здоровье, Советник!

- Да, и найдите мне мальчишку.

- Думаю, это его смена в шахте, но я кого-нибудь пошлю.

- Отлично. Не церемоньтесь с ним. Но проследи, чтобы его не забили до смерти. Если его убьют, я лично выпущу кишки каждому. Убедись, что все поняли.

- Слушаюсь, Советник. - Мастер помешкал. - Никогда не видывал такого умения… казалось, он вас сделает…

- Уверен, он и сам так думал. Иди ищи возчика. Быстро.

- Спешу, Советник!

- Да, я беру кошель. Мы в расчете.

Мастер поспешил поднести деньги. Ощутив тяжесть кошеля, Горлас поднял брови. Годовое жалование мастера у него под носом. Похоже, Муриллио принес все свои сбережения. В три раза больше всех процентов, не уплаченных этим дураком. Но если бы мастер начал пересчитывать и откладывать лишнее… что же, тут осталось бы два трупа. Может быть, старый дурак не так - то глуп.

Это был, как подумал Горлас, отличный денек.

Итак, вол начал долгое возвращение в город, заковылял по выбоинам дороги, и на дне телеги лежало тело человека, ставшего слишком порывистым и, вполне возможно, слишком старым для опасных авантюр; но кто посмеет сказать, что сердце его очерствело? Кто упрекнул бы его в нехватке мужества? Но отсюда возникает более тяжелый вопрос: если сердца и мужества недостаточно, что нам делать?

Вол чуял кровь, и она ему не нравилась. Это запах хищников, охотников. В косном мозге животного пробудились самые темные инстинкты. Он ощущал за спиной смерть, и сколько бы шагов он ни делал, запах смерти не отставал. Вол ничего не понимал и потому покорялся.

В сердце зверя нет места скорби. Он горюет лишь по себе самому. Вот двуногие хозяева, они совсем другие.

Мухи летали, тоже не задавая вопросов. Свет дневной угас.