#8-Дань Псам

Опытный бард, мудрый бард знает, что в некоторые мгновения дня и ночи путь в душу слушателя становится гладким, широким - что череда громадных врат распахивается от касания перышка. Эта тайна - самая драгоценная изо всех. Сумрак, полночь, странные периоды внезапной потери сна, известные как “бдения” - да, неслышно крадущаяся ночь владеет сердцем.

Услышав шаги за спиной, он поворачивается.

Она стоит, длинные черные волосы блестят, лицо не тронуто солнцем и ветром, глаза в совершенстве отражают фиолетовые оттенки увивших стены цветов. Он может увидеть сквозь складки белого льна очертания ее тела, округлости, изгибы и выпуклости эстетического идеала - формы и линии, бормочущие на своем тайном языке, пробуждающие желания в душе мужчины.

Каждое чувство, знает он, есть тропа к сердцу.

Леди Зависть смотрит на него, и он рад этому, и он в свою очередь любуется ею.

Они могли бы поговорить о сегуле - мертвых в амфорах и живых, охраняющих поместье. Могли бы погадать о том, что так быстро надвигается. Он мог бы говорить о своем гневе, о холодном и гибельном железе, столь холодном, что обжигает при касании - и она увидела бы истину слов в глазах его. Она могла бы расхаживать взад и вперед по скромному саду, проводя кончиками пальцев по трепетным лепесткам, и рассказывать о желаниях, сдерживаемых так долго, что она почти не чувствует мириад корешков и усиков, которые пустили они в тело и душу; а он бы, возможно, предостерег ее от опасностей, несомых желаниями, о риске неудачи, который следует видеть и честно принимать. А она могла бы вздохнуть и кивнуть, зная, что его устами говорит мудрость.

Дразнящий флирт, вызывающая зевоту одержимость собой - все то, чем забавлялась она в общении со смертными этого мира - не последовали за Леди Завистью в здешний сад. Они не годились для поджидавшего ее мужчины. Рыбак Кел Тат не был юным (иногда она гадала, смертен ли он, хотя ни разу не сподобилась искать истину), не был и богоподобно красивым. Его дары - если бы она потрудилась перечислить их - включали голос, гениальный талант игры на лире и дюжине иных загадочных инструментов и ум, прячущийся за глазами, но видящий всё и понимающий в увиденном слишком многое, все смыслы тайные и должные остаться тайными - да, ум за глазами и эти нехитрые намеки, которыми он пытается приоткрыть бездны ума, его способы наблюдения, его потрясающие способности к сочувствию, кои лишь отъявленные дураки назовут слабостью.

Нет, этого мужчину она не станет дразнить - да и не сможет, честно говоря.

Они могли бы обсудить многое. Вместо этого они стояли, встретившись взорами, и сумерки смыкались вокруг, неся ароматы и тайны.