#8-Дань Псам

Ненанда каждое утро полирует оружие и доспехи- мы видим его, охраняющего неизвестно что, с глазами цвета ржавчины и патины. Араната сидит в заросшем саду, разум ее стал подобен разуму десятилетней - она хвастает цветочком, что вырос в тени дерева, и разве не завидуем мы благословенной пустоте ее глаз? Кедевисс? Ну, она составит хронику нашего отчаяния, нашей скучной отставки. Целью ее жизни станет организация тех встреч в таверне - задача, имеющая смысл, по крайней мере для нее, хоть и приходится терпеливо сражаться против нашего вялого, упрямого равнодушия…

Нимандер, ах, Нимандер, что ждет тебя? Однажды ночью ты достигнешь мудрости и прозрения. Ужасная, опустошающая ночь! Ты увидишь кровь на руках своих, кровь милой и порочной Фаэд. И кровь многих других, ведь мы сделали тебя жертвой, провозгласив вожаком. И той ночью, друг, ты поймешь, что все было впустую, и возьмешь свою жизнь. Башня, подоконник, полет вниз во тьме, иллюстрация поэтического образа тщеты”.

Себя Скиньтик в воображенном будущем не находил. Он не думал, что завершит путешествие. Не был уверен, что его ждут. Хронист, записавший сцены прошлого, уже записал и сцены грядущего. Одни те же буквы, выведенные с одержимостью провидца, удушаемого собственной слепотой.

Одно ясно. Никогда больше он не позволит использовать его добродетели - даже те, жалкие, что еще остались. Это не разменная монета, не вещь, измеряемая весом золота, каменьев, собственностью или силой. Ублюдки, всего этого желающие, потейте сами, добивайтесь сами, истекайте своей кровью.

“Возьмите меня, как нож, и я обернусь в руках ваших. Обещаю”.

- Улыбаешься, - заметил Нимандер. - Я рад видеть тебя живым и веселым.

Скиньтик покосился на него. Наследием Бастиона оставались пятна крови, соли на одежде и мокасинах. Никто не потрудился очистить вещи, так всем хотелось поскорее покинуть город. Но в Нимандере что-то изменилось. Только ли ужасы сэманкелика и алтаря Умирающего Бога сделали это? Чувство собственной значимости претерпело свежее унижение, его растоптали, как молодой росток. Сколько раз, гадал Скиньтик, нужно Нимандерцу пережить подобное, чтобы яд подточил самые основы, извратив природу этого мужчины? Видение ожидающего Нимандера конца предполагало остатки святости духа, чего-то редкостного и драгоценного, дающего возможность покончить с собой. Если он уже мертв, если он стал мерзавцем - судьба Нимандера воистину непостижима.

“Обрел ли он новые амбиции? Пробудился ли яд цинизма в измученной душе?

Это может изменить все. Он может стать тем, за кем я захочу пойти - да, вниз по кривой дорожке, ну и что? Пусть отныне другие страдают ради нашей выгоды. Хоть какая перемена. Утопим их в грязи - поглядим, понравится ли им такое милое обращение.