#8-Дань Псам

Ни Шарден Лим, ни Ханут Орр не годятся - оба нуждаются в Горласе, оба видят в их триумвирате удобное партнерство. Любой может переметнуться, когда созреют обстоятельства - но она подозревала, что случится такое очень нескоро.

Сумеет ли она?

“Что такое твоя жизнь? Оглянись вокруг. К чему тебе все это?” На такой вопрос у нее нет ответа. Она похожа на ювелира, равнодушного к идее ценности. Сверкающий камень или тусклый - неважно. Редкие камни, огромные камни - единственное различие таится в желаниях; но как оценить их, когда за каждым лежат одинаковые потребности? Да, один и тот же досадный голод.

Она сможет свести все потребности к одной. Сможет! Ей придется - чтобы вкусить грядущее.

Она ощутила холод, увидела, как змеятся под бледной кожей пурпурные дорожки вен, Как лениво струится кровь. Ей нужно гулять под солнцем, ощущать жару, знать, что люди оглядываются - смотрят на горностаевую шляпку с полями из прошитого серебром черного шелка, на браслеты на руках и лодыжках… слишком много украшений, они притягивают воров, да и безвкусно все это. А длинные волосы будут блестеть от ароматических масел, в глазах появится тот блеск, ленивый, удовлетворенный, соблазнительно скрываемый, словно она не видит никого вокруг (это - она отлично понимает - самое лучшее выражение для ее все еще прекрасных глаз)…

Она поняла, что смотрит в глаза сама себе - в зеркало. Взор все еще ясный после графина вина за завтраком и трубки ржавого листа после завтрака; она вдруг ощутила, что когда взглянет в зеркало в следующий раз, увиденное лицо будет принадлежать другой женщине, захватившей ее кожу, ее место. Чужачке, которая гораздо мудрее, гораздо опытнее в делах падшего мира - не чета ей сегодняшней.

Она пытается заручиться ее покровительством?

Вполне вероятно.

День манил, и она отвернулась - не успев узнать многого о женщине, которую оставляет позади - и начала наряжаться для выхода в город.

***

- Итак, ты историк, выживший в Собачьей Упряжке.

Старик за столом поднял взор и нахмурился: - По правде говоря, я не выжил."

"- Ох, - ответила Сциллара, садясь на стул напротив. Сегодня тело ее казалось каким-то странным, словно жир может стать невесомым. К счастью, она больше не толстеет, однако кости несут большой вес; она ощущала себя круглой и пухлой, и отчего-то это пробуждало сексуальное напряжение - она готова была выплескивать на окружающих ленивую, знойную чувственность. Сциллара вытащила трубку и принялась пожирать глазами малазанина. - Ну, мне очень жаль такое слышать.

- Долгая история, - сказал он.

- Которую ты изложил барду с конским хвостом.

Он хмыкнул: - Это частное дело.

- По мне, разумно было бы выпустить пар. Узнав, что я была в лагере Ша”ик, в Рараку, он попытался выудить подробности. Но я смутно помню то время, так что помочь не смогла.