#8-Дань Псам

Могу порекомендовать масте… - Голос угас, воцарилось унылое молчание, ибо Торвальд изо всех сил старался не глядеть на скрытые пальцы кастеляна.

В этот момент из-за угла главного здания показался Лефф. Губы и глаза его были ярко-оранжевыми.

Скорч крякнул. - Эй, Лефф. Помнишь того кота, на которого сел в баре?

- И что?

- Ничего. Просто вспомнилось, как у него глаза безумно выпучились.

- Да о чем ты?

- Ни о чем. Случайно вспомнил. Всё. Смотри, я привел Тора.

- Вижу, - фыркнул Лефф. - Понимаешь, видеть еще не разучился.

- Что с твоими глазами? - спросил Торвальд.

- Настойка. Я заразился червями грева.

Торвальд Ном нахмурил лоб: - Люди не заражаются червями грева. Только рыбы, если поедят заразных моллюсков.

Оранжевые глаза Леффа выпучились еще сильнее. Затем он рывком повернулся к кастеляну. Тот пожал плечами и сказал: - Черви джурбен?

Торвальд хмыкнул. - Те, что живут в нижних пещерах? В карманах с зеленым газом? Они длиной с ногу и почти такие же в ширину.

Кастелян вздохнул: - Все мы склонны к ошибочным диагнозам. Прости, Лефф. Может, снадобья избавили тебя от другой болезни. Так или иначе, цвет пропадет через пару месяцев.

- У меня еще два месяца будут глаза бешеного кота?

- Смею полагать, это получше червей грева. Теперь, господа, поищем нашего портного. Что-то черное и расшитое золотой нитью. Цвета Дома, все такое. Затем - краткий инструктаж, порядок смен, дни дежурств и так далее…

- А жалованье в инструктаже упоминается? - спросил Торвальд Ном.

- Естественно. Как капитан вы получите двадцать серебряных консулов в неделю, Торвальд Ном. Скорч и Лефф, как рядовые стражники, по пятнадцать. Согласны?

Все трое торопливо закивали.

***"

"Муриллио ощущал некоторую шаткость в ногах, но хорошо понимал: это не последствия недавнего ранения. Слабость - свойство духа. Возраст словно прыгнул на спину, вцепился когтями в каждый сустав и висит, все сильней наливаясь тяжестью. Он ссутулился, и это казалось привычным - он как бы давно так ходил и лишь случайно обнаружил это сегодня. Острие меча того пьяного сосунка пронзило нечто поистине жизненно важное, и никакие целители, малазанские и другие, не смогут его заштопать.

Шагая по людным улицам, он старался придать походке уверенность; это оказалось сложной задачей.

“Был пьян. Штаны упали. Масса объяснений случившемуся той ночью. Вдова Сефарла плевалась ядом, когда пришла в себя и смогла осознать, что стряслоcь. Кажется, до сих по плюется. Да, что стряслось. С дочерью. Нет, не насилие - слишком много было торжества на девичьем лице, хотя и восторг перед подвигом молодого защитника тоже присутствовал.