#8-Дань Псам

По сторонам задрожала земля - это двинулись в атаку рыцари.

Капитан продолжал бешено размахивать руками. Снова заревели рога; рыцари начали разъезжаться, широкими дугами окружая противника.

Меч взлетел и обрушился на главное звено цепи, соединяющей рабскую упряжь. Клинок сразу срезал крепления двадцати человек - полетели болты, зазвенели звенья цепи, веревки развились, падая на землю.

Капитан вскочил на ноги, зашатался, хватаясь за балясины разукрашенного балкона. Он видел, что рыцари восстановили строй и все разом повернули к нему головы, следя, ожидая приказов. А он не мог пошевелиться. Боль пронизала ноги, исковерканные стопы не слушались. Он с трудом цеплялся за украшения балкона. Муравьи бегали в черепе.

Духи ушли.

Сбежали.

Он остался один. Он опустел.

Король зашатался, упав на свой престол.

Он увидел, как один из сержантов выехал из строя и приблизился к великану, который стоял, опираясь на меч. Крики рабов затихли - те, что вдруг получили свободу, расходились кто куда, некоторые падали на колени, словно покоряясь новому королю- узурпатору. Сержант остановил коня и завел разговор с воином (их глаза оказались на одном уровне).

Капитан был слишком далеко. Он не мог слышать, хотя очень хотел - пот лился потоком, омочив шелка - он дрожал, словно в лихорадке. Поглядел на руки и увидел, как течет кровь из старых, снова открывшихся ран. Мягкие меховые туфли тоже наполнялись кровью. Он вдруг припомнил, каково это - думать об умирании, о поражении, о сдаче. Да, там, в тени чахлых тополей…

Сержант подобрал поводья и на всем скаку помчался к дворцу. Вблизи соскочил с коня, лязгнув латами, и снял глухой шлем. Поднялся по ступеням… - Капитан. Государь. Глупец заявил, что рабы свободны.

Поглядев в синие глаза солдата (привычная суровость сменилась на его лице неверием, крайним удивлением), Капитан ощутил укол жалости. - Он одиночка, не так ли?

- Сир?

- Враг. Убийца моих подданных. Я чувствую истину. Я ощутил ее!

Сержант молчал.

- Он хочет мой трон, - прошептал Капитан, подняв окровавленные руки. - Как ты думаешь, неужели все, что я сделал, было ради этого? Ради него?

- Капитан, - хрипло прорычал сержант. - Он околдовал вас. Мы порубим его на куски.

- Нет. Ты не понимаешь. ОНИ УШЛИ!

- Сир…

- Разбивайте лагерь, сержант. Скажи ему… скажи ему, что я приглашаю гостя на ужин. Дорогого гостя. Скажи… скажи… гостем будешь, вот так.

Сержант - вышколенный воин - отдал честь и спустился."

"Еще один жест покрытых пятнами, мокрых, изувеченных рук. Служанки подползли и помогли подняться на ноги. Он поглядел на одну. Киндару, кругленькая и пышная, с длинным носом - словно лисичка - глаза уставились на капли крови, что стекали с бесполезных придатков на концах его рук - он видел, как она облизнулась.

“Я умираю.

Не столетия. К закату дня.