#8-Дань Псам

- До малазанского завоевания?

Мужчина странно улыбнулся, не отрывая глаз от кружки (руки его лежали на коленях): - Если вы имели в виду Седогривого, то да.

- А какие из противоречивых легенд правдивы? Насчет него.

Бард пожал плечами: - Никогда не спрашивайте барда. Я пою их все. Ложь, истину - слова не различаются ни по звуку, ни по расположению в строчках. Мы делаем с ними что захочется.

- Я слушал вас несколько ночей назад.

- Ах, хотя бы один внимательный слушатель. Благодарю.

- Вы поете строфы “Аномандариса”, которых я прежде не знал. Неоконченное?

Бард кивнул и протянул руку к кружке: - “Коралл, в котором встали Тисте Анди, черен…” - Он сделал еще глоток.

- Вы пришли оттуда?

- Знаете ли, что ни один бог, ни одна богиня пантеона не объявляют себя покровителями бардов? Как будто нас забыли, предоставив самим себе. По некоей причине это беспокоило меня… но сейчас я увидел в этом высокую честь. Мы уникальны в нашей свободе, в ответственности. А есть ли покровитель у историков?"

"- Я не знаю такого. Значит, я тоже свободен?

- Говорят, однажды в этом зале вы рассказали историю Собачьей Упряжки.

- Однажды.

- И до сих пор пытаетесь ее записать.

- Неудачно. И что?

- Возможно, повествовательная проза не подходит для подобной истории, Дюкер.

- О?

Бард отставил кружку и осторожно склонился над столом, не сводя серых глаз с историка: - Потому что, сэр, вы видите их лица.

Страдание заставило Дюкера отвести взгляд, спрятать внезапно затрясшиеся руки. - Вы мало что понимаете в таких делах, - прохрипел он.

- Чепуха. Историк, мы не ведем личную беседу. Просто двое профессионалов обсуждают работу. Я, скромный бард, предлагаю свои услуги, чтобы отомкнуть вашу душу, извлечь содержимое - все, что убивает ее. Мгновение за мгновением. Вы не можете найти своего голоса. Воспользуйтесь моим.

- Вы за этим пришли? - спросил Дюкер. - Словно какой-то стервятник, хотите выпить мои слезы?

Бард поднял брови: - Ты - случайность. Причины моего пребывания здесь кроются… совсем в ином. Даже если бы я мог объяснить, то не стал бы. Не смею. А пока, Дюкер, давай создадим эпос, способный сокрушить сердца тысячи поколений.

Тут слезы действительно полились из глаз историка. Собрав все свое мужество, он кивнул.

Бард распрямил спину и снова взял кружку. - Начинается с тебя, - сказал он. - И тобой кончается. Только твои мысли, только свидетельство твоих глаз. Не пересказывай чужие мнения, не заботься, что о тебе подумают. Ты и я. Мы ни о чем не рассказываем, мы только ПОКАЗЫВАЕМ.

- Да. - Дюкер поднял лицо, снова поглядев в глаза, вмещающие - теперь он уверен в этом - горе целого мира. - Как твое имя, бард?

- Зови меня Рыбаком.

***

Чаур свернулся клубком около кровати; он сопел и фыркал, словно задремавший пес. Хватка, садясь, чуть не наступила на него, заметив в последний миг.