#8-Дань Псам

“Пусть Тьма примет каждое мое дыхание в Свое.

Пусть наши жизни ответят смерти

И пусть не буду я одинок”.

Но сейчас он чувствовал себя как никогда одиноким. Он хорошо знал: воины больше не возглашают этой молитвы. Тьма не ожидает их дыхания, последнего выдоха, создающего мост между жизнью и смертью. Воин Тисте Анди сражается молча, а когда гибнет - гибнет одиноким. Более одиноким, чем способны понять те, кто не Тисте Анди.

Потом новое видение вошло в разум, заставив подскочить и замереть посредине лестницы. Верховная Жрица, спина выгнута, вопль экстаза - или отчаяния. Какая разница?

Ее поиск. Ее ответ, который вовсе не был ответом.

“Да, она молится за нас, не так ли?”

***

- Он тревожится, - пробормотала Селинд, наконец сумев стряхнуть хватку леденящего оцепенения. - Искупитель шевелится. Он пробудился по причинам неизвестным и - для нас - непостижимым. Он в большой тревоге…"

"Шестеро пилигримов, сгрудившихся у костра, закивали, хотя ни один не был одарен ее восприимчивостью к тонким материям. Они все еще слишком связаны упрямыми потребностями плоти; разумеется, к их смущению прибавляется трепет, ведь Пленник Ночи оставил их, и они увидели в его уходе отказ. Они считали его решение справедливым, ибо никто не оказался достойным Сирдомина и даруемой им защиты. Да, он был прав, отказавшись от них. Они подвели его. Неким, все еще не вполне понятным образом. Селинд понимала ход их мыслей и даже - в некотором приближении, хотя и это было удивительно, учитывая ее юные года - понимала природу родившегося в них самоуничижения. Жестоко нуждающиеся люди быстро находят за что корить себя, быстро взваливают на плечи бремя вины за вещи, которые не способны контролировать или изменить. Она начинала понимать: это скрыто в самой природе веры, религии. Нужда, которую невозможно удовлетворить самому, перекладывается на кого-то иного, более великого (или на что-то), и такая сдача себя позволяет сбросить громадную, непосильную тяжесть.

В вере можно отыскать отпущение. Облегчение.

Но здесь лежит еще более громадное противоречие. Верующие отдают все в руки Искупителя - но ему по самой его природе некому передавать, негде найти облегчение. Ему невозможно сдаться.

В чем же награда Искупителя?

Такие вопросы не для ее ума; возможно, они воистину лежат за пределами возможностей понимания. Так что сейчас ей предстоит решить вопрос более приземленный, на редкость горький. Дюжина бывших солдат, вроде бы из паннионской Тенебрии, терроризирует лагерь паломников. Они грабят приходящих, прежде чем те успеют положить приношения в Курган. Происходят драки, а теперь вот случилось изнасилование. Собрание неформальных вожаков лагеря призвало ее, просит о помощи; но что она может сказать? “Мы ошиблись, доверяясь Пленнику Ночи. Мне так жаль.