#8-Дань Псам

Дюкер продолжал смотреть на пламя, следить за черными воронами и их полетом в трубу. - Для вас - не особенно хорошее. Вам нужно думать об ассасинах.

Колотун фыркнул: - Ассасины. Дергунчик уже обговаривает, где зарыть долбашки. Дюжину. Дымка ищет штабы Гильдии, а Хватка и Жемчуг работают с советником Колем, чтобы определить источники финансирования контракта. Дай нам неделю - и проблема перестанет быть таковой. Навсегда.

Дюкер криво усмехнулся - Не лезьте к малазанским морпехам, даже если они в отставке.

- Не пора бы уже всем это понять?

- Люди глупы, Колотун.

Целитель моргнул. - Не все.

- Верно. Но Худ ждет всех - глупых, умных, хитрых, тупых. Ждет с одной и той же понимающей улыбкой.

- Не удивляюсь, что ты сжег книгу.

- Да.

- Итак, если ты больше не пишешь историю… что ты делаешь?

- Делаю? Да ничего.

- Ну, об этом деле я теперь знаю всё. Даже не думай возражать. Да, я иногда кого-то исцеляю. Но прежде я был солдатом. Теперь я не солдат. Теперь я сижу и жирею, и мой жир насквозь пропитан кислой желчью цинизма. Я растерял всех друзей, Дюкер. Как и ты. Распугал всех, и ради чего? Будь я трижды проклят если знаю. Ничего не знаю и не понимаю вообще.

- Значит, это встреча собратьев по уму. Но, Колотун, мне кажется - ты снова на войне. И враг, как всегда, опасен и неумолим.

- Гильдия? Подозреваю, ты прав. Но это же не надолго? Не нравится мне быть отставником. Словно ты публично отказался от собственной ценности, какой бы она ни была. Чем дальше, тем яснее ты понимаешь, что ценности в тебе было много меньше, чем раньше мнилось. От этого еще хуже.

Дюкер опустил кружку, встал. - Верховный Алхимик пригласил меня на обед. Завтра. Лучше пойти поспать. Береги спину, целитель. Иногда брат тянет, а сестры нигде не видно.

Колотун молча кивнул и принял на себя бремя пристального взгляда в огонь. Дюкер вышел.

Историк вышел из прогретого помещения и попал под сквозняки. Он пересекал слои воздуха просто холодного и ледяного. Чем ближе к комнате, тем холоднее.

Где-то над жалким храмом в пасти дымохода плясали вороны - искорки. Их было почти не видно во тьме. Каждая несла слово, но молчала. Они были слишком заняты, они наслаждались экстазом яркого, ослепительного огня. А потом гасли.

***"

"Газ вылетел на улицу очень рано, едва сообразил, что обычная дневная выручка не купит ему веселой ночи в кабаке. Зорди следила за муженьком, отмечая жалкую сутулость, которая всегда проявлялась в нем, когда Газ сердился. Он резкими скачками выбежал в ночь. Куда он идет, она не знала - да и не очень хотела знать. За прошедшую неделю ее лоток дважды обокрал тот тощий клещ - уличный сорванец. Боги, что за родители в наши дни? Недоноску наверняка не больше пяти лет, это точно; он уже верток словно угорь на мелководье.