Развод Пиковой Дамы

Интересно, что он собрался отмечать?

Первой реакцией было отказаться от предложения, но желудок предательски заурчал, напоминая о том, что его хозяйка обедала на бегу, если сэндвич с курицей и чашку кофе можно назвать полноценным приемом пищи. И я передумала. А почему бы, в конце концов, и нет⁈ Прощальный ужин — это нормально, к тому же из кухни доносились умопомрачительные запахи.

— Хорошо, что не задержалась, а то пришлось бы заново разогревать, а мясо этого не любит, — Глеб наполнил мою тарелку подрумяненными на гриле овощами и сочным стейком. — Приятного аппетита, Инга.

Мясо было сочным и таяло на языке, а овощи запечены до хрустящей корочки. Все как я люблю. Глеб ел красиво, эстетично, с удовольствием. Всегда. И сейчас тоже мы были похожи на обычную среднестатистическую семью, сволочная память отбрасывала меня в воспоминания о таких вечерах. Готовили вместе, ужинали, потом зажигали свечи и любили друг друга. Иногда любовь срывала предохранители, тогда все начиналось прямо в прихожей, а после… Я тряхнула головой, отгоняя сладкие видения. Какое–то время мы молчали, но затем…

— Как дела на работе? Аурика свирепствует? Наверняка завалила тебя заданиями после возвращения из отпуска.

Глеб вел себя так, словно ничего не случилось. Уводил меня из реальности, заговаривал, отвлекал, используя отработанные приемы, но я цепко держалась за план этого вечера. Ужин — сбор вещей — отъезд. И ничто не могло этого изменить.

— Нормально, я привыкла.

— Не хочешь рассказать, куда ездила? — Глеб замер напротив, не сводя пристального взгляда.

— Это не имеет значения. Отдохнула, вернулась. Сейчас соберу вещи и поеду на свою квартиру…

Не успела я договорить фразу, как вилка и нож мужа ударили по фарфоровой тарелке. Кусочки овощей разлетелись по столу, тонкая посуда жалобно зазвенела.

Давненько не слышала, как муж повышает голос. Глеб в принципе не любил — как он выражался — драть горло, и сейчас мне очень не понравился его тон, как и злость, сверкавшая в карих глазах. Неужели муж решил, что ужин все исправит, обнулит, заставит меня сделать вид, что ничего не произошло?

— Не кричи, Глеб, не надо. Это ничего не изменит. Мы разводимся, я переезжаю, — я доела последний кусочек мяса, подцепила ломтик сочного болгарского перца. Было вкусно. Спасибо этому дому.

— Нам нужно поговорить.

— Наговорились уже. Достаточно, Глеб. Все сказано. Я не изменю своего решения.

Минута пронзительной тишины… Мгновения каплями падали в Лету, отсчитывая последние часы семьи Луговых.

— Кстати, а как ты узнала про…? — он замялся, не решаясь назвать мужа любовницы, но я сразу поняла, о ком идет речь.

— Он сам позвонил, — я с удовольствием наблюдала, как от удивления Глеб открыл рот и выпучил глаза. — Именно так.