Дамир. Любой ценой

Мне ничего не остаётся другого, как залезть в мерседес.

Уже в машине, поудобнее устраиваюсь на сиденье. Кладу руки на колени и жду, когда Давид запустит мотор.

Неожиданно. Он тянется в мою сторону рукой. Вздрагиваю. Закусываю губу и опускаю глаза вниз.

– Теперь можно ехать, – произносит после того, как пристегивает меня ремнём безопасности.

Первые десять минут мы молчим, но Давид всё-таки не выдерживает."

"– Ты не ответила на мой вопрос. Дин, что с Дамиром? Он счастлив? – Давид бросает в мою сторону беглый взгляд, и я замечаю, как на его лице напрягаются мышцы.

Ему больно говорить на эту тему, но он всё равно говорит.

– Я не знаю, что тебе сказать. Спроси у своего друга. Сам.

– Спрошу. Но сейчас я хочу услышать от тебя.

– Что ты хочешь услышать?

Между нами зависает паузу. Давид думает над моим вопросом, а затем:

– Ты его любишь? Вернёшься к нему?

Вот так прямо.

В лоб!

Будто не спросил, а озвучил вслух то, что я боюсь спрашивать у самой себя.

Глава 44

Дина

– Я не собираюсь говорить на эту тему, – отвечаю ровным тоном, хотя внутри всё содрогается. – Почему мы всё время говорим о Дамире?

– Хочу знать, что ты к нему чувствуешь.

Ухмыляюсь. Закатываю глаза вверх:

– Вот, значит, что тебя волнует. А я-то думала, ты всё проверил. Разве, нет? – Давид молчит и тогда я добавляю: – а, Давид? Я прошла твою проверку? Или её было недостаточно?

На последней фразе я повышаю тон.

Злюсь. На него. На себя!

Наш разговор ступил на опасную стезю. После всего, что произошло я не обязана давать Давиду какие-либо объяснения.

– Дин, я же сказал, что был пьян. Не знаю, что на меня нашло, но... – вздыхает, тянется рукой к моей ноге, кладет на неё ладонь. – Я очень сожалею. И хочу вернуть всё назад. Хочу, чтобы мы снова были вместе.

Убираю его руку. Отстраняюсь.

– Но это невозможно, – отворачиваюсь к окну и смотрю вдаль; куда угодно, лишь бы не на него. – Для меня недопустим такой формат отношений!

Машина снижает скорость. Перестраивается в правый ряд. Останавливается.

– А какой допустимый? – спрашивает, поворачиваясь ко мне корпусом. – Дин? Неужели ты ко мне ничего не чувствуешь? Как можешь... Так просто. Взять и всё перечеркнуть?! Я допустил ошибку, но… Одну. Единственную.

– Давид, – вздыхаю. – Отвези меня на работу. Я опаздываю. Очень сильно.

– Не хочешь говорить, – не спрашивает, а констатирует факт.

Так и есть. Не хочу говорить. Пока что я не готова. Ещё не успокоилась. Ещё больно!

Больше не говорим. Всю дорогу молчим. Давид подвозит меня до самой больницы и, не говоря ни слова, уезжает.

Я смотрю вслед удаляющемуся мерседесу и понимаю, что на этот раз это точно конец!

Не смогу!

Не хочу!

Не выдержу!

Нужно обрубать все концы и жить дальше.

Погружаюсь в работу. Сегодня её очень много. К вечеру едва не валюсь с ног.