Дамир. Любой ценой

Его взгляд: тёплый, нежный, он ласкает меня, боготворит. Никто и никогда так на меня смотрел. Чувственно и до мурашек по коже. Моих мурашек, да и его, наверное, тоже.

– Ты хотела поговорить…

– Да. Нет, – качаю головой, пожимая плечами, а Дамир приподнимает бровь вверх, удивляясь. – Хотела, конечно же, хотела.

– Как себя чувствуешь? Уже лучше?

Жадно вдыхаю кислород, собираясь с силами.

Лучше?

– Нет. На самом деле… – секундная пауза, чтобы успокоить участившийся пульс, а затем робко коснуться ладонью его гладко выбритой щеки. – Я ушла от мужа."

"Он обдумывают фразу и, кажется, в его глазах я вижу: сомнения, ревность, злость, страх. Не знаю, но что-то такое, чего не видела с момента нашей встречи на юбилее Эрнеста.

– Он тебя обидел, – утверждает, а не спрашивает.

– Нет. Всё не так.

– Дин, не защищай его. Не надо, – качает головой. – Я не хочу, чтобы ты страдала, да и…

Я затыкаю ему рот, впиваясь жадным поцелуем, неожиданным для Дамира.

Пару секунд он, опешивший от резкого поворота, стоит на месте, точно приклеенный к полу, но затем внутри Дамира будто щёлкает предохранитель. Он сжимает мою талию в тугое кольцо, делает несколько шагов вперёд и вдавливает мою спину в стену, углубляя поцелуй.

На немыслимо высокой скорости нас несёт в прошлое, туда, где все было понятным без слов. Его руки, слегка шершавые и пахнущие моторным маслом, вызывают во мне настоящий трепет. А запах кожи, вперемешку с терпким, древесным одеколоном, опьяняют и кружат голову как на карусели.

Наш поцелуй долгий, пылкий. До дрожи, до волнительного трепета сердца. Я задыхаюсь от лавины чувств, накрывшей меня с головой и, поддавшись порывам, хрипло выдыхаю:

– Прости, прости меня за всё… Я такая дура!

Глава 106

Дамир

Она глотает буквы. Смотрит на меня растерянным взглядом, хлопает ресницами и говорит, говорит…

А я слушаю её. Молча, не перебивая. Внутри меня натягиваются струны, закипает злость. Спустя годы узнать «вот такую правду» – это больно. Эта правда режет без ножа: вскрывает старые раны и тут же оставляет новые.

Я сжимаю кулаки. Отстраняюсь от Динки на несколько шагов и делаю глубокий вдох.

Чёрт…

Не складывается пазл. Не собираются детали в одну целую, единую картинку.

Что всё это было? Как мы жили все эти два года: я – там, она – здесь?! Она вышла замуж, и я наивно полагал, что по любви, взаимной и крепкой. Она должна была стать счастливой, живя за широкой спиной Фатхетдинова, но… Вместо всего этого я узнаю, что моя любимая девочка страдает. Разве об этом я мечтал?!

– Дин, остановись. Хватит, – прошу мягко и ненастойчиво. – Во-первых, тебе нужно успокоиться. Ты слишком много плачешь.

Я вымученно улыбаюсь и тянусь рукой к опухшему от рыданий лицу, чтобы стереть с воспалённой кожи каждую слезинку.

– Я боюсь, Дамир.