Дамир. Любой ценой

Через несколько секунд снова раздаётся трель телефона, и Давид всё-таки отвечает на звонок.

– Я занят, папа, – отвечает сухо и без эмоций, а затем хмурится, – нет! Я сказал, нет. Всё. Отбой. Перезвоню потом.

Я наблюдаю за ним со стороны, не веря собственным ушам, как и глазам. Давид рассержен, если не сказать больше. Ноздри раздуваются, на скулах играют желваки, губы поджатые.

– Что-то случилось? – спрашиваю я, выждав, когда Давид немного успокоится.

– Всё нормально.

– Не хочешь говорить?

– Не хочу, – качает головой. Делает глубокий вдох, а затем, поддавшись вперёд, склоняется надо мной, и у меня возникает странное ощущение, что сейчас он сделает то, что не нужно. – Дин…

Я отстраняюсь, вжимаясь спиной в окно автомобиля. Обнимаю себя за плечи и качаю головой, показывая всем видом, чтобы Давид не вздумал приближаться.

Он ухмыляется, откидывается на спинку сиденья, гладит свою аккуратно подстриженную бороду рукой и, зажмурившись, говорит ровным тоном:

– Знаешь, мне поступило одно интересное предложение, но я отказался.

– Почему?

– Оно связано с переездом в столицу, а я не хочу уезжать.

– Почему?

– Из-за тебя. Как я могу оставить тебя одну? – открывает глаза и, повернувшись ко мне корпусом, всматривается в моё лицо.

Я сглатываю ком, неожиданно оказавшийся в горле, расправляю плечи и напускаю на себя невозмутимый вид.

– Я не хочу повторяться. Прости, но ничего не изменилось."

"– Неужели? – ухмыляется. – Сегодня моя сестра ударила тебе по щеке, угрожала, а ты говоришь, ничего не изменилось? Дин, не ври самой себе. Разве не боишься?

– Боюсь, но прятаться за твоей спиной я не буду! Я и Дамир больше не вместе. Теперь это точно конец. Так что Аните нет смысла видеть в моём лице соперницу.

– Теперь да.

Смутные сомнения забираются мне в подкорку:

– Что значит, теперь да? Объясни.

– Ничего, – пожимает плечами.

– Давид, что ты от меня скрываешь?

– Хочешь правду?

– Да, – киваю головой.

– Шагаевы уезжают за границу.

Мелкая дрожь покрывает мою спину, а внутри всё переворачивается.

Уезжают? За границу?

– Почему? – спрашиваю охрипшим голосом.

– Какая разница.

– Действительно, какая разница, – копирую спокойный тон Давида. – Если они уезжают, тогда мне нечего бояться.

– Возможно, а, может быть, нет. Понимаешь, после всего, что произошло, я не могу предугадать поведение своей семьи. Они удивили меня. Отец. Сестра. Я их не понимаю.

Я ухмыляюсь, закатив глаза. Конечно же, ты их не понимаешь, такое понять не суждено нормальному, адекватному человеку.

– Уже поздно. Я пойду, – тянусь рукой к двери и нажав на кнопку, переступаю порог.

– Дин, – зовёт Давид и я оборачиваюсь. – Мне принимать предложение?

– Принимай! Если оно того стоит, то даже не сомневайся, – подмигиваю и ухожу.