Дама в автомобиле, с ружьем и в очках

Я проверну грандиозную сделку. Не исключено, что мне удастся отделаться условным сроком.

Вот так. Я старался, Дани, рассказать вам всю правду о себе. И если я выгляжу не вполне приглядно, то, по крайней мере, видно, что добро и зло – это две стороны одной медали. Я долго смотрел на вас. И все равно не понимаю, кто вы такая. Но вы-то должны понимать меня, ведь в какой-то момент вы поверили, что сами могли совершить то, что сделала Анита. Верните мне пробки, и давайте включим свет в «этой хибаре», а вы позвоните Аните, скажете, что все в порядке, пусть она ждет меня, а я изо всех сил постараюсь не задерживаться. Вот так-то, Дани. Зажгите свет. Спасибо за уикенд. Вот так."

"Девушка с повязкой на левой руке сняла номер 18 в отеле «Ноай». Она попросила принести ей кофе и газеты. Она прочитала от первой до последней строчки все репортажи марсельских газет о знаменитом специалисте по рекламе, который убил любовника своей жены и ночью сам явился с повинной в полицию Авиньона. Потом она поехала на такси на пристань Жольет, ждала у заграждения пассажира, направлявшегося в Каир, схватила его за рукав, сказала ему, что хоть он и легковерный дурак, но всему есть предел, потребовала вернуть ее деньги, развернулась и ушла. Она села на автобус в Кассис, забрала чемодан в отеле «Белла Виста», заплатила за комнату и воспользовалась случаем, чтобы продемонстрировать в бассейне свой раздельный купальник ярко-желтого цвета. Прежде чем одеться, она пообедала на террасе, выставив ноги на солнце, чтобы они загорели, и любовалась морем сквозь темные очки. Днем, ожидая автобус на Марсель, она встретила в порту одного знакомого мальчугана, тот держал за руку отца, она поцеловала его и назвала Титу. Но у четырехлетних мальчиков не такая хорошая память, как у взрослых, и он ее не узнал. Она не смогла перебороть себя и какое-то время шла за ним следом на небольшом расстоянии. Ей нравилось просто идти за ним. Но пожилая женщина, которая никогда с ней не расставалась, сказала ей: «Бедная моя дуреха, не нужно травить себе душу, выше голову». Тогда она остановилась, достала из сумки красную клетчатую кепку, надела ее, чуть сдвинув набекрень на белокурых волосах, и медленным шагом вернулась в порт, с чемоданом в руке. Через два часа она уже летела первым самолетом из аэропорта Марсель-Мариньян. Во время полета ей было страшно. В Париже тоже светило солнце. Улицы были украшены флагами. Она вернулась домой, тут же позвонила приятелю-дизайнеру и попросила его держать язык за зубами, что бы он ни прочел в газетах. Потом привела себя в порядок и набрала номер телефона, записанный на изнанке кепки.