Дама в автомобиле, с ружьем и в очках

Тот факт, что вам он достался из магазина, который мы рекламировали, лишал меня возможности позвонить им, чтобы мне немедленно прислали такой же. У Аниты тоже был белый костюм, но не имел ничего общего с вашим. Она сказала, что пойдет рассмотрит ваш и что-нибудь придумает. У нее были белые туфли, и она умела делать такую же прическу, как у вас. Я сказал, что она должна отвезти девочку к бабушке, купить билеты на самолет в аэровокзале на площади Инвалидов, потом пойти на фестиваль, куда мы должны были идти вместе, и делать вид, что я тоже там; затем поехать на авеню Мозар, переодеться, взять такси до Орли, сесть на самолет «Эйр-Франс», который вылетает в одиннадцать вечера и совершает посадку в Лионе. Там мы и должны были встретиться. Мы оговорили подробности нашей встречи и вашего, Дани, пребывания на вилле в наше отсутствие.

Внизу стрекотала пишущая машинка. Анита сказала, что, насколько она вас знает, вы остановитесь, только когда устанут глаза, и что вы не из тех, кто будет рыться по ящикам в чужом доме. И все-таки я решил принять меры предосторожности. В бокале вина, который она позже отнесла вам в комнату вместе с холодным ужином, мы растворили несколько таблеток снотворного, принадлежавшего Жюлю Кобу. Чтобы оно подействовало, потребовалось несколько таблеток, – Анита предупредила меня, что вы никогда не пьете больше одного бокала. Я наугад подобрал дозу. Мы занимались этим на кухне, а вы думали, что я уже уехал. На самом деле, когда Анита показывала отведенную вам на ночь комнату, я вернулся в ту, где вы работали, достал у вас из сумки ключи, права и, по неожиданному наитию, вашу шелковую бирюзовую косынку. Я тихонько поцеловал Мишель, заснувшую на кухне. Взял чемодан Коба, положил в него одежду, которую он носил в тот день, и спустился в подвал.

Он лежал в странной позе, как рухнувшая с пьедестала статуя, освещенный ярким электрическим светом. Я мысленно обратился к нему и сказал, что теперь он, а не я в более дурацком положении. Мы с Анитой теперь защищали нашу общую жизнь – нашу и нашей дочери, – за все эти годы я ни разу не чувствовал, что мы так близки. Что мог он на это ответить? Жалкий дурак, да, жалкое ничтожество. Я взял винчестер и положил его в чемодан наискосок. Нашел на столе коробку патронов (30 х 30) и тоже взял с собой. Поднял с пола две гильзы, убедившись, что третья осталась в магазине ружья. Я запер на ключ дверь подвала, а сам вышел в сад через заднюю дверь. Анита ждала меня там, прислонившись к стене. Я дал ей денег. Оставил у себя всю связку ключей Коба. У меня не было времени искать ключи от дома в Вильнёве. Она поцеловала меня горячими губами и сказала, что будет такой, какой я хочу ее видеть, а потом добавила, что я очень верный, и она меня любит.

Когда я сел в машину, было уже больше половины седьмого.