Дама моего сердца

Еще никогда в жизни он не был объят таким неистовым желанием, никогда еще так не желал женщину… Исходящий от нее пьянящий запах лаванды и чистой кожи сводил его с ума. Но вдруг в подернутых дымкой страсти глазах Эвери мелькнул смутный страх. Камерон нежно поцеловал ее, шепча ласковые слова. Эвери расслабилась и призывно улыбнулась ему. Когда Камерон начал ее раздевать, Эвери почувствовала вполне естественное смущение, но он с такой жадностью смотрел на нее, что смущение и неуверенность испарились без следа. Под восхищенным взглядом Камерона она почувствовала себя богиней, чего с ней прежде никогда не бывало. Обычно мужчины если и начинали ее разглядывать, то через секунду равнодушно отворачивались или и вовсе презрительно хмыкали, не находя ничего интересного в этой худой длинноногой девице. Эвери сгорала от страсти, но не хотела, чтобы Камерон это заметил. Чутье подсказывало ей, что она должна постараться обуздать свою чувственность, чтобы не распалить Камерона раньше времени. Она не хотела, чтобы он набросился на нее точно голодный зверь. Но в этот момент его мягкие, теплые губы прижались к ее груди, и Эвери усомнилась в своей способности повлиять на ход событий. Камерон принялся теребить затвердевший сосок, и Эвери пронзило такое острое чувство наслаждения, что она вскрикнула и вцепилась в плечи Камерона в тщетной попытке успокоиться. Внизу живота разливалась сладкая ноющая боль, и Эвери выгнулась всем телом, стремясь прижаться к Камерону как можно теснее. И вдруг она явственно ощутила его восставшую горячую плоть и, ведомая любопытством, просунула руку между их телами и ухватилась за нее. Горячая плоть оказалась необыкновенно твердой и в то же время шелковистой на ощупь. Эвери легонько погладила ее и очень удивилась, когда Камерон, слегка отстранившись, оттолкнул ее руку.

— Не нужно, детка, держи свои ручки при себе, иначе я не смогу доставить тебе удовольствие, — прошептал он."

"Эвери не была уверена, что правильно его поняла, однако подчинилась. Но в следующую секунду Камерон провел рукой по ее животу, добрался до влажной теплоты между ног, и Эвери забыла обо всем на свете. Прикосновение его длинных твердых пальцев заставило ее трепетать от страсти. Эвери испытывала смущение оттого, что он проник в потаенное местечко, но отказаться от этих ласк не могла.

— О Боже, детка, да ты уже влажная, — дрожащим, хриплым голосом произнес Камерон.

— Ты собираешься это обсуждать до утра? — с вызовом спросила Эвери, удивляясь не тому, как хрипло звучит ее голос, а тому, что она вообще способна говорить.

Камерон рассмеялся и, раздвинув ей ноги, устроился между ними.

— В первый раз тебе будет больно, — предупредил он.

— Мне будет больно, если ты остановишься.