Дама моего сердца

Камерон наклонился, чтобы получше рассмотреть наряд девушки, и, воспользовавшись этим, Эвери дала волю клокотавшему в ней гневу. Она выбросила ногу, целясь прямо в квадратный подбородок, но Камерон оказался на удивление проворен и успел крепко схватить ее за лодыжку. Юбка задралась, обнажив ее ноги, однако Камерон и не думал ее отпускать. Напротив, к негодованию Эвери, он еще выше задрал ей юбку и заглянул под нее. Его красивые губы скривились в некотором подобии улыбки.

— Штаны, — изумленно выдохнул он.

Бернар тоже успел насладиться диковинным зрелищем, прежде чем Камерон одернул Эвери юбку.

— Странное одеяние для женщины, — заметил он.

— Так, значит, вы сами не попользовались девчонкой, прежде чем отдать ее мне? — удивился Камерон.

— Нет, клянусь. Я похитил ее только для того, чтобы вернуть вам долг.

По-прежнему не отпуская ноги Эвери, Камерон провел по ней свободной рукой. От возмущения Эвери чуть не задохнулась: такой беспомощной она еще никогда себя не чувствовала. Этот негодяй обращался с ней, как с лошадью, которую собирался купить! Но в следующую секунду она испугалась: вдруг он обнаружит то, что она так тщательно спрятала? И опасения ее оправдались. Длинные пальцы Камерона скользнули по ее ноге вверх и… нащупали ножны кинжала. Эвери чертыхнулась с досады. Камерон взглянул на нее, и его глаза весело сверкнули, на секунду сделавшись не такими темными. Эвери мрачно воззрилась на него.

— Я вам верю, сэр Бернар, — насмешливо протянул Камерон и, вытащив кинжал из ножен, отпустил ногу Эвери и распрямился.

— Черт! — Бернар сокрушенно покачал головой. — Мне даже в голову не пришло поискать оружие. В конце концов ведь она всего лишь женщина…

Оскорбленная Эвери попыталась его лягнуть, однако он успел отскочить в сторону. Пришлось успокаивать себя тем, что в следующий раз она непременно попадет в цель. Пока Камерон, нахмурив брови, разглядывал оружие, к нему подошел стройный юноша. На вид лет восемнадцати, решила Эвери, а то и моложе. В отличие от жгучего брюнета Камерона волосы у него были огненно-рыжие. Был он высок и строен, правда, чересчур худ.

Взглянув широко раскрытыми от изумления глазами сначала на кинжал, а потом на Эвери, юноша по-английски произнес:

— Камерон, это…

— Я знаю, Дональд, — перебил его Камерон на том же языке.

Не отрывая от Эвери взгляда, юноша прошептал:

— У нее глаза, как у кошки.

— Совершенно верно. И я начинаю думать, что она такая же дикая, как и худшие представители этой породы. —

В этот момент в дверь снова забарабанили, и Камерон нахмурился. — Что-то в последнее время я пользуюсь большим спросом, — пробормотал он по-французски, покосившись на Бернара.

— Бернар, жирная свинья! Открывай! Я знаю, что ты здесь! — услышали они разгневанный мужской голос.