Дама моего сердца

Как ни старался Камерон убедить себя, что Кэтрин имеет право не испытывать к сестре надругавшегося над ней человека добрых чувств, ее слова только подлили масла в огонь.

— Все, что имеет отношение к леди Эвери, тебя не касается, и я буду очень недоволен, если ты начнешь совать нос не в свое дело. — Он выдержал ее сердитый взгляд и смотрел на нее до тех пор, пока она не кивнула в знак согласия, и только потом уже более спокойным, как он надеялся, тоном пояснил: — Мальчик, о котором говорит Лерган, мой незаконнорожденный сын от женщины, которая была моей любовницей около трех лет назад. По странному стечению обстоятельств кузина Эвери, Элспет, и ее муж, сэр Кормак Армстронг, нашли брошенного мальчугана и взяли его к себе.

— Что ж, очень мило с их стороны. Это избавляет тебя от такой обузы. Думаю, ты должен выразить им благодарность.

Камерон уставился на сестру, недоуменно хлопая глазами, потом перевел взгляд на Лергана и, заметив, как тот помрачнел, испытал облегчение. Значит, не он один поражен бесчувственными словами сестры. Ведь этот ребенок, хоть и незаконнорожденный, — плоть и кровь ее родного брата, а следовательно, ее племянник. Камерон решил, что сейчас не стоит заострять внимание на данном эпизоде, а поговорить с Дерганом и написать наконец письмо сэру Пейтону.

— Что касается малыша Алана, Лерган, — сказал он кузену, — думаю, я просто упомяну, что Эвери и Джиллиана считают весьма вероятным, что мальчик — мой сын. И очень вежливо, но твердо подчеркну, что считаю необходимым решить вопрос с малышом осторожно и без спешки и никоим образом не связываю это дело со своей сестрой.

— Ты что, хочешь забрать у них этого ребенка? — изумилась Кэтрин.

Гневно взглянув на сестру, Камерон решил, что слишком устал и обременен собственными заботами для того, чтобы попытаться понять ее сейчас.

— Думаю, тебе лучше пойти в свою комнату, Кэтрин. Беременность и переживания тебя утомили. Поговорим позже. Быть может, сегодня вечером.

Как только Кэтрин вышла, Камерон сосредоточился на послании сэру Пейтону. Он чувствовал, что Лергану хочется поговорить, однако намеренно игнорировал его. Написав письмо, Камерон распорядился позвать к нему Малыша Роба и Колина и приказал им отвезти послание в Донкойл. Когда они вышли за дверь, он откинулся на спинку стула и одним махом опрокинул целый кубок вина. Подождав немного и, к своему удивлению, не почувствовав никакого облегчения, он вновь наполнил кубок и взглянул на Лергана.

— Итак, начало положено, — подытожил кузен.

— Да, — подтвердил Камерон и вновь не только не испытал облегчения от сознания, что сделал важный шаг в деле восстановления чести сестры, а, наоборот, почувствовал себя опустошенным и измученным.