Дама моего сердца

Камерон сознавал, что поступает, как последний эгоист, наслаждаясь ласками Эвери, в то же время собираясь отправить ее домой, как только Пейтон приедет в замок, но отступать от своего плана был не намерен. Камерон снял плащ и расстелил его на земле. Эвери не могла оторвать от него взгляда… Он начал медленно раздевать ее. Эвери молча подчинялась. Потом он целовал ее, бережно, нежно, наслаждаясь каждым вздохом, каждым стоном. Наконец, войдя в нее, он замер и испытующе посмотрел ей в глаза. Хотелось подольше чувствовать ее обволакивающее тепло, увидеть искаженное страстью лицо.

— Ты не будешь грустить, — произнес он и начал двигаться, проникая в нее все глубже и глубже.

— Это в-третьих? — спросила Эвери, обхватывая его руками и ногами.

— Да. Не смей позволять мне давать тебе повод для грусти.

Запустив руки в густые волосы Камерона, Эвери притянула к себе его лицо.

— Не буду, мой смуглый рыцарь. Как я могу грустить, когда нам так хорошо вместе? — прошептала она и, поцеловав его, отдалась безудержной страсти."

"Но как только страсть прошла, Эвери вновь стало грустно, однако она сумела скрыть это от Камерона, который начал быстро одеваться. Ни к чему омрачать последние дни, которые они проведут вместе. Камерон и так наверняка догадался, что она испытывает к нему гораздо более глубокие чувства, чем просто желание. То, что он не хочет, чтобы она грустила, и боится причинить ей боль, доказывает, что и он к ней не совсем равнодушен. Впрочем, теперь уже ничего не изменишь, и придется довольствоваться малым, пытаясь найти в этом хоть какое-то утешение. Камерон помог Эвери сесть в седло. Поцеловав ее бедро, он одернул ей юбку и, вскочив на коня позади нее, повернул его в сторону Кейнмора. Эвери прижалась к нему спиной, и Камерон, улыбнувшись, чмокнул ее в макушку. Он искренне надеялся, что она примирилась со своей судьбой. Во всяком случае, внешне это выглядело именно так.

— Если ты не захочешь больше делить со мной постель, я пойму, — проговорил он, зная, что лжет.

Тихонько фыркнув, Эвери закрыла глаза. Она почувствовала, что он говорит неправду, однако ей были приятны его слова. Он понимает, что их отношения зашли слишком далеко, слишком осложнились, и пытается себя обуздать. Резко обрывать их любовную связь она не будет. Это ничего не даст, кроме сожаления о тех тоскливых ночах, которые она проведет в одиночестве, в то время как могла бы нежиться в его объятиях.

— Назад нет пути, Камерон, — сказала она.

— Думаю, ты права. — Он облегченно вздохнул, радуясь тому, что Эвери останется его любовницей, и одновременно грустя оттого, что ей это будет наверняка не просто.

Боль, которую она и без того испытывает, лишь усилится. — Если бы я мог, я бы поступил по-другому, но я должен считаться с такими понятиями, как честь и долг.