Дама из сугроба

А я чуть с ума не сошел от тоски…

– Я даже не думала сердиться и что-то не припоминаю, чтобы мы пили на брудершафт.

– Так! Отлуп по полной программе. Ну что ж, пожалуй, я это заслужил. Просто хочу напомнить, на чем, собственно, мы расстались…

Голос Тимура звучал вкрадчиво и даже как-то опасно.

– Мы, насколько я помню, договорились вместе прыгнуть в сугроб и еще… я спросил, прыгать будем до или после… Так причем тут брудершафт?

– Вы наглец!

– Да! Я такой. И все это не состоялось тогда не по моей вине, хочу напомнить!

– Да, я тогда свалилась с температурой. А вас, видимо, так взбесил облом, что вы возникли лишь через два месяца и полагаете, что… Впрочем, снег растаял, как и прочие… нюансы. Всех вам благ, Тимур!

Алексей, присутствующий при разговоре, сидел, вытаращив глаза.

– Мам, что это было? Это какой Тимур? Тот, с которым я познакомился в самолете? У тебя с ним что-то было?

– Ничего! Ровным счетом ничего! Он наглец, а я этого не терплю. Все!

– Ну ты крутая! Но все же с совершенно чужим человеком ты бы не стала так разговаривать.

– Лешка, хочу напомнить, мы с тобой два взрослых человека и не лезем в личную жизнь друг друга.

– Ага, значит все-таки Тимур часть твоей личной жизни? – насмешливо проговорил Алексей. – И он чем-то здорово тебя рассердил. Мне жаль его!

– Лешка, гляди, огребешь подзатыльник!

– Все-все, умолкаю!

Сандра и сама не понимала, с чего она вдруг так завелась. В конце концов, он прав, наше свидание с прыжками в сугроб сорвалось по моей вине. Он-то чем виноват? Или я просто злюсь на себя за то, что меня так неудержимо потянуло тогда к нему, даже на мгновение показалось, что это чуть ли не любовь… Дурища! Идиотка! А он, видно, тоже здорово распалился, и вдруг такой внезапный облом… Ни разу даже не удосужился справиться о здоровье, а возник через два месяца и решил, что теперь даже прыгать никуда не надо, только прямиком в койку? Нет, Тимур Сергеевич, не на такую напали!

И она со злости шмякнула об пол красивую пепельницу богемского стекла. Та разлетелась вдребезги. Стало легче.

Портрет Вероники, казалось, будет на редкость удачным. Сандре очень нравилась ее модель. Девочка была милая, смышленая и так живо на все реагировала, что общение с нею доставляло Сандре искреннее удовольствие.

Во время сеансов неизменно появлялась горничная Нина с подносом.

– Вот, Александрина Юрьевна, попейте кофейку…

– Спасибо большое, Ниночка, кофе у вас отменный! Вот, пожалуй, прямо сейчас и выпью, я утром не успела…

– Ой, а можно я в туалет сбегаю? – спросила Вероника.

– Конечно! Беги!

Девочка умчалась. А Нина вдруг перешла на тревожный шепот:

– Ох, Александрина Юрьевна, миленькая, что я вам скажу! Вы ни за какие коврижки никуда по дому не ходите!

– Простите, что? – не поняла Сандра.