Жить дальше

Сначала все ужасно, но потом люди все равно выживают. — Боже! Как это похоже на ее мать! Она всегда стремится спрятаться от реальности. Ничто не изменилось. Впрочем, на расстоянии, не видя Алисон, трудно представить, в каком она состоянии. — Я читала немало статей об авариях и людях, которые лежали в коме, и они потом поправлялись. Она такая молодая. Она справится. — Голос матери звучал так уверенно, что Пейдж почти поверила в ее слова.

— Надеюсь, — отчужденно ответила Пейдж, глядя в пол… И как еще люди могут общаться с ее матерью! С тех пор как ей исполнилось четырнадцать лет, ровным счетом ничего не изменилось. Мать по-прежнему видела только то, что ей хотелось, игнорируя все остальное.

Что бы ей ни говорили. — Я буду держать тебя в курсе.

— Скажи ей, что я люблю ее, — уверенно добавила Марибел Аддисон. — Говорят, что люди в коме все слышат.

Ты ведь говоришь с ней, Пейдж?

Пейдж кивнула, и слезы снова потекли по ее щекам. Разумеется, она говорит с ней… говорит, как любит ее… просит ее не умирать, не покидать их…

— Да, — сдавленно проговорила она.

— Хорошо. Тогда скажи, что бабушка и тетя Алексис любят ее. — И потом добавила, словно это только что пришло ей в голову:

— Ты хочешь, чтобы мы приехали? — Они все делали вместе — ее мать и сестра.

Но Пейдж торопливо оборвала мать:

— Нет!.. Я позвоню, если будет нужна ваша помощь.

— Обязательно, детка, я позвоню тебе завтра. — Это прозвучало как договоренность о бридже в уик-энд. Нет, все-таки ее уверенность в себе просто потрясающа! Она не сомневается, что с Алисон будет все в порядке, и совершенно не боится последствий. И, как обычно, она не собирается утешать или поддерживать младшую дочь.

— Спасибо, мама. Я позвоню, если будут новости.

— Обязательно, детка. Мы с Алексис завтра поедем за продуктами. Я позвоню тебе, когда мы вернемся домой.

Передай привет Брэду и Энди.

Пейдж повесила трубку и невидящим взглядом уставилась в пол. Она старалась не думать о годах, проведенных в родном доме с матерью… Вся эта ложь, притворство, нежелание жить в реальном мире. Алексис еще лучше поднаторела в этом. Она в совершенстве играла в те же игры, что и мать. Все хорошо, никто не совершает ничего дурного, а если совершает, то об этом не говорится; они всегда спокойны, голоса всегда ровные, а внутри страх. Пейдж чуть не умерла от этого, она не могла дождаться, когда сможет расстаться с ними, и, как только поступила в художественный колледж, сразу же захотела уехать. Они не отпускали ее, отказались платить за обучение, и тогда она нашла работу официантки в ночном ресторане, так что могла заплатить за себя сама. Она все сделала, только бы вырваться из дома, отлично понимая, что от этого зависит сама ее жизнь.