Жить дальше

— А ты на меня сердишься? — обеспокоенно спросил Энди, когда она раздевала его на ночь. Она глубоко вздохнула и посмотрела на сына: как же можно сердиться на него из-за того, что вытворяет его отец?

— Нет, дорогой, я на тебя не сержусь. Просто я устала.

— Ты теперь всегда усталая, мама… после этого несчастного случая с Алисой.

— Да, всем нам теперь нелегко. И тебе тоже. Я это знаю.

— А на папу ты сердишься?

— Иногда. Мы просто сильно устаем и волнуемся из-за Алли, Но мы вовсе не сердимся на тебя. Ты к этому не имеешь никакого отношения.

— А на Стефани ты сердишься? — Он старался собрать всю доступную информацию. Для своего возраста он был, пожалуй, слишком смышлен. Пейдж только вздохнула, услышав этот вопрос.

— Я с ней незнакома. — И это была правда — ей следовало сердиться только на Брэда, именно Брэд затеял все это, лгал ей, изменял. Он просто разбил ее сердце. Во всем виноват только Брэд, а вовсе не девушка, с которой он спал. — А вообще ни на кого я не сержусь. И на папу тоже.

— Тогда хорошо. — Наконец-то он облегченно улыбнулся ей. Пейдж понимала, что очень скоро им придется ввести сына в курс дела, особенно если Брэд все-таки решит уехать от них. — Знаешь, мам, а мне Бьорн понравился.

— И мне. Хороший парень.

— Он самый старший из всех, с кем я знаком. Ему ведь восемнадцать. Он не такой, как все, я это понимаю, но он все равно хороший.

— Да, он не как все, — улыбнулась она. — И ты тоже.

Я тебя люблю, моя прелесть.

Она поцеловала его и уложила в постель, а потом пошла в свою комнату и долго думала перед сном о перемене, произошедшей со всеми за эту неделю, — как все было просто устроено тогда, когда Алисон отправилась на ужин к Торенсенам, а Брэд в Кливленд. Все было так просто в этой жизни! А теперь… Детская ложь чуть не убила их всех.

Почти все воскресенье Пейдж провела в госпитале, оставив Энди в семье его школьного друга. Утром позвонил Брэд и сказал, что не сможет приехать к ним. Энди сначала расстроился, но потом перспектива провести воскресенье с другом заставила его забыть о своих огорчениях.

В приемную отделения интенсивной терапии, где сидела Пейдж, на пару минут забежал Тригви и принес ей сандвичи и пирожные, а потом снова вернулся к Хлое, у которой в этот день собралось много посетителей. Она была просто счастлива от того, что снова была в окружении друзей, и чувствовала себя гораздо лучше.

— Кстати, Бьорн просто в восторге от вашего субботнего визита, — сказал Тригви, когда они вместе уплетали сандвичи в коридоре. Судя по его виду, он был рад видеть ее, однако Пейдж твердо решила, что тот субботний эпизод наверняка нафантазировала она сама. Он вел себя как друг, а не как потенциальный ухажер.

— Энди тоже очень доволен. Он здорово повеселился.