Дальний и Ближний (СИ)

— Вы почти не улыбаетесь, и вдруг такие перемены.

Призадумался. И меняет выражение лица на хмурое.

Но не надолго его хватило. Через пять минут опять лыбится.

— Вы влюбились, — высказываю догадку, подходя к кромке льда. — Надеюсь, не в меня?

— Возможно… И точно не в вас.

— Тогда в кого? Варламову?

— И не в неё тоже, — подходит ближе. — Я давно люблю одну девушку, — с теплотой в голосе.

И немного с грустью.

— А она?

— И она…

— Я рада за вас.

Неловкие взгляды.

Делаю несколько шагов в сторону и вглядываюсь вдаль.

Значит, он здесь тоже как в заточении. Где-то ждёт любимая женщина, ревнует и злится. Я бы так делала. И делаю, думая о Глебе.

Но есть одна большая разница. Он с ней может общаться, а я нет. Мне только сказали, что Морозов жив, здоров, бросил университет и занимается работой.

Всё-таки не стал учиться.

Эх, балбес…

Погулять долго не получается, на побережье ветер и мороз щиплет кожу. Я чувствую, как пальцы начинают замерзать. Даже рукавички не спасают.

— Пойдёмте домой. Холодно, — обращаюсь к стоящему в сторонке Тарасу.

Он мне не мешает, не отвлекает разговорами. Просто стоит и смотрит куда-то в сторону горизонта, скрытого пеленой снега.

Забраться наверх — нелёгкая задача. Съезжать вниз на заднице было гораздо проще. А в горку приходится хвататься за ветки деревьев вдоль дороги, чтобы подняться.

Пока добираемся, я вся мокрая под пуховиком и задыхающаяся.

— Секундочку…- приваливаюсь спиной к дереву, чтобы передохнуть.

Рановато такие нагрузки себе давать, у моего организма к концу дня заряд заканчивается, и я падаю без сил даже в состоянии покоя. А тут…

Сегодня "" батарейка"" сдохнет раньше. Главное, не на ходу. А то замру как кукла, у которой завод закончился. И придётся товарищу капитану меня на себе тащить.

Отдохнув, возвращаемся на дачу.

Я ухожу в свою комнату спать.

Просыпаюсь около девяти часов вечера.

Тихо.

Тарас обычно в это время новости смотрит.

Улавливаю его голос в кабинете.

Дверь немного приоткрыта. Он стоит у окна и разговаривает по телефону.

Вслушиваюсь.

— Мы же с тобой прекрасно знали, что он будет молчать… Пусть посидит в камере, там ребята знают, как расшатать психику для признания… Но, Тасс, теперь внутренники возьмутся за тебя. Ты затянул с арестом, дав время вывести деньги. Его жена с сыном уже улетели и получают лечение в американской клинике… Я понимаю твои благородные мотивы, но им похуй. Им нужна показательная порка. И боюсь, сейчас даже батя не поможет. За него тоже могут взяться. С его молчаливого согласия мы тянули с арестом Аксёнова…

Что?

Алексея арестовали?

Неужели это всё же он?

Я подозревала, что Тарас думает о его причастности к моему отравлению, но сомневалась.