Отголоски далекой битвы

А мне и надо-то всего лишь добраться в ее центр и встать на портальный камень. Но максимум, которого я успевал добиться, это продвинуться вперед хотя бы на несколько шагов. Тут не помогают ни знания, ни умения, привитые Даагом. Почему-то совершенно нет никакого страха – я не реагирую на этих существ. Для меня их будто нет. Только вот смерть от любого их прикосновения вполне реальная.

Еще шаг… Я почти дошел… Но тут буквально передо мной возникает еще одна фигура… Успеваю увернуться, даже ударить по ней мечом. Но меня это не спасает. Там, где я стою, возникли еще четыре подобных костяных монстра.

Костяная смерть, как я сам ее называл.

И вот я чувствую касание к своей спине. Холод. Замогильный и непередаваемо унылый. Как и сама местность вокруг. Мир мгновенно теряет все свои цвета и краски, становится таким же унылым и серым.

И я сам гляжу, как к моим ногам опадает еще одна кучка пепла.

Да, теперь на этой поляне на одну костяную смерть больше, чем было еще несколько минут назад. А до того, как я вступил сюда, их было еще меньше. Но с каждой моей смертью этих существ прибавлялось, ведь я становился одним из них. И потому с каждым разом продвинуться вперед становилось все сложнее и сложнее.

И вот я должен опять оказаться в начале своего пути, но нет… Позади меня раздается голос Даага, и, оглядевшись вокруг, я понимаю, что оказался тут, в доме посреди озера.

– Хватит с тебя, – повторяет он, глядя мне в глаза, – ты и так наплодил сущностей там столько, что следующему, кто пойдет после тебя, не продвинуться ни на шаг, – и покачав головой, он с укором произнес: – Твоя упертость иногда берет верх над разумом, и я даже не могу сказать, что же ты из-за этого выкинешь в другой раз.

Я ничего не понимаю, но не думаю, что драгонит отошел от своих неписаных правил просто так.

– О чем ты? – посмотрел я на него.

– О тебе, – только и ответил Дааг, но, немного помолчав, продолжил: – Это задание создано лишь для того, чтобы ты понял: есть то, что ты в принципе никогда не сможешь сделать. Но ты как упертый баран, – хорошее, кстати, сравнение, как раз про тебя, – ломишься и ломишься. Обычно хватало десяти – пятнадцати повторений. Был тут один уникум, который продержался двести семьдесят. Но ты… – и драгонит опять покачал головой, – семь тысяч смертей. Ну не идиот.

– Семь тысяч, – тупо переспросил я, – мне казалось, что их должно быть не больше тысячи.

– Не знаю, что тебе казалось, – пожал плечами драгонит, – но их было ровно семь тысяч, и было бы еще больше, если бы я тебя не вытащил. Это и плохо. Но что странно, – и он опять задумчиво уставился в стены, – в этот последний раз ты почти прошел, чем удивил даже меня.

Я стоял и ошарашенно смотрел в сторону зала, из которого только что выбрался.