Далекий мой, единственный...

 – Это же то, что ты хотел, – убедиться, что Юлька в полном порядке: никаких сожалений и обид, вся придуманная любовь слетела «как с белых яблонь дым». Эта девчоночья влюбленность до одури – пока не получила то, что так капризно хотелось, потому что было запретно и не давали. Ну, дали, попробовала, и что? И куда все страдания делись, стоило встретить другого?

Все правильно, все так, как и должно быть, ты ведь именно это предполагал, а теперь уверился на все сто в своей правоте!» – подумал он, соглашаясь сам с собой.

Только почему же хреново на душе? А? Так, что выть хочется!

А на его вопрос она не ответила. Промолчала.

– Я что, неправильно спросил? Он жених, будущий муж?

– Кирилл он и есть Кирилл, – туманно ответила Юлька. – Ты лучше скажи, как там Лена в Америке? Приезжала?

Значит, не будет рассказа о мальчике Кирилле, ну, что ж, может, оно и к лучшему. Адорин уже все и так понял, собственно, за этим и приезжал.

Ну вот, убедился!

– Лена в порядке. Живут они с мужем хорошо, у нее интересная работа, звонит, собирается весной приехать на пару недель. Тимка по ней скучает. Ждет не дождется, часами по телефону болтают.

Они расстались возле такси, которое поймал Илья, – ему пора было ехать в гостиницу за вещами и в аэропорт.

– Обязательно поцелуй за меня Тимку, передай привет своим родителям и расскажи моим, что я в порядке, – прощаясь, проговорила Юлька.

– Передам, – пообещал он, открывая дверцу ожидающего его такси. – Ну все, Рыжик, пока! Очень рад был тебя увидеть.

Он наклонился к ней и поцеловал ничего не значащим поцелуем, в щечку. Дружески, братски, легко и непринужденно, как в ее детстве.

– Я тоже очень рада была тебя увидеть! С наступающим, Ильюша!

– И тебя, Юленька! – отозвался Адорин.

Он повернулся к ней спиной, придержал рукой полупальто, собираясь сесть в машину, но в последнее мгновение оглянулся – хотел сказать то, чего избегал весь день, попросить прощения, что ли, да не знал, что сказать ей на прощание. Но и уехать так, без объяснений, сделав вид, что ничего не было, тоже не мог.

Повернулся и остолбенел, налетев, как на стену, на Юлькин взгляд!

Господи, боже мой, что же плескалось в ее глазах!

Юлька, не ожидавшая, что он обернется, перестав притворяться и скрывать за наигранной бравадой и беззаботностью свои чувства, смотрела на него, как смотрит человек, потерявший все! В бирюзовых глазах плескалась непереносимая боль, прощание навсегда и… любовь!"

"Илья интуитивно подался к ней, рванулся – спасти, согреть, защитить от всего на свете! Но она отшатнулась, резко повернулась и зашагала прочь.