Дающий

Будущий Принимающий Воспоминаний был избран, и избрание прошло довольно спокойно. Состоялась Церемония, выбор был озвучен. Толпа приветствовала нового Принимающего, так же как и тебя. Новый Принимающий был, как и ты, озадачен и немного напуган.

— Родители сказали мне, что это была девочка.

Джонас подумал про свою любимую девочку, Фиону, и содрогнулся. Он бы не хотел, чтобы его милая подруга так страдала, как приходилось страдать ему, принимая воспоминания.

— Какой она была? — спросил он Дающего.

— Она была замечательная. Уверенная, спокойная. Умная, жаждущая новых знаний, — он помотал головой и глубоко вздохнул. — Знаешь, Джонас, когда она вошла в эту комнату в первый раз и представилась…

— Вы можете мне сказать, как ее звали? Родители сказали, что это имя нельзя произносить. Но вы можете мне его сказать?

Дающий запнулся, как будто одно лишь имя, сказанное вслух, приносило чудовищную боль.

— Розмари. Мне нравится это имя.

— Когда она пришла ко мне в первый раз, она села на тот же стул, что и ты. Она была взбудоражена, немного напугана, и ей не терпелось узнать что-то новое. Мы разговаривали. Я пытался объяснить ей все.

Дающий горестно улыбнулся.

— Объяснять сложно. Все это настолько далеко от вашего опыта. Но я старался. Она внимательно слушала. И у нее светились глаза.

Внезапно он посмотрел на Джонаса.

— Помнишь, я передавал тебе свое любимое воспоминание? У меня остался еще след от него. Там была семья и дедушка с бабушкой?

Конечно, Джонас помнил.

— Да, — сказал он, — в нем было такое прекрасное чувство. Вы сказали, оно называется любовью.

— Тогда ты понимаешь, как я относился к Розмари. Я любил ее. Я и к тебе так отношусь, — добавил он.

— Что с ней случилось? — спросил Джонас.

— Началось обучение. Она хорошо принимала, как и ты. Она так радовалась новому! Я помню ее смех… — его голос задрожал и умолк.

— Что случилось? — подождав, опять спросил Джонас. — Пожалуйста, расскажите мне.

Дающий закрыл глаза.

— Мысль о том, чтобы передать ей боль, разбивала мне сердце. Но это моя работа. Я должен был это сделать, как я это сделал с тобой.

Повисла тишина. Джонас ждал.

— Пять недель. И все. Я давал ей счастливые воспоминания: катание на карусели, игра с котенком, пикник. Иногда я специально выбирал воспоминание, которое заставит ее смеяться, я так дорожил звучанием ее смеха, тем, как он наполнял эту тихую, всегда такую тихую комнату. Но она была такой же, как ты, Джонас. Она хотела испытать все. Она знала, что обязана это сделать. И попросила дать ей более трудные воспоминания.

Джонас задержал дыхание.

— Вы ведь не показали ей войну? Всего через пять недель?

Дающий покачал головой.

— Нет. И я не передавал ей физическую боль. Но я дал ей одиночество. И я дал ей утрату.