Странная Салли Даймонд

Дантист, который провел два года в Ирландии и жил неподалеку от того места, где в 1983 году похитили юную девушку. Но он был коренным новозеландцем и умер десятки лет назад. Плюс у него был сын, немного старше вас. Еще один тупик. И еще дантист, которого двадцать лет назад обвинили в домогательствах к юной пациентке, но пожаловавшаяся на него женщина оказалась очень ненадежным свидетелем. Она много лет обвиняла разных мужчин, некоторые из них уже умерли на момент предполагаемых преступлений. Подкидывали и другие имена. Люди часто думают, будто они помогают, но на самом деле просто мешают расследованию.

– Все это бесполезная информация, – ответила я.

– Ну да, но я просто хотела держать вас в курсе. Тот, кто отправил вам посылку из Новой Зеландии, мог быть там просто проездом. На этом далеко не уедешь.

– Вы собираетесь продолжать поиски? Или они? В Новой Зеландии?

– Ну, как я уже сказала, мы перебрали все варианты.

– Я не знаю, кто прислал вам этого медведя, Салли, но вполне возможно, это вообще другой медведь, и какой-то идиот просто пытается задурить вам голову. Вокруг полно психов. В газетах постоянно писали, что в момент похищения у вашей матери с собой был плюшевый медведь.

– Это мой медведь! – Я начала злиться.

– Ну, если вы так говорите…

Я знала, что это он. Абсолютно уверена, но я поделала дыхательные упражнения и попыталась посмотреть на все с точки зрения инспектора Ховард. Я понимала ее немногословность, но, прождав целый год, не получила ничего.

Ховард снова спросила меня, не помню ли я чего-нибудь про период моего заточения. К этому времени я уже знала, почему ничего не помню. В документах отца был целый список лекарств, которые мне давали – сначала в психиатрическом отделении, где мы жили с матерью, а потом еще пару лет после удочерения. Анджела сказала, что рекомендуемые дозировки редко соблюдались, и как минимум первый год меня держали практически в состоянии зомби, пока наконец не начали потихоньку сокращать количество препаратов. Я не помню, чтобы мне давали таблетки. Наверное, они подмешивали их в еду. Как отец смел так со мной поступать!

Когда я в следующий раз встретилась с Тиной, я кипела. Она, как и всегда, помогла мне рационализировать мои чувства. Я не зря злилась. Это была абсолютно нормальная реакция. Но Тина предложила мне взглянуть на ситуацию с точки зрения отца. Если б мне встретился ребенок, который пережил столь ужасные события, не попыталась бы я избавить его от страшных воспоминаний? Я поняла мысль Тины, но боялась, что эти глубоко похороненные внутри меня эмоции могут однажды вырваться наружу, и я не смогу их контролировать.